Встречались и такие, кому обычно не с кем словом перемолвиться, а журналисты проявят хоть какой-то интерес!
Случай Сайко стал уникальным: на канал так никто и не позвонил! Видимо, все, кому было что сказать, уже выступили во всевозможных шоу – вот почему Лариса приняла решение сперва встретиться с этой Антониной Цимлянской и выяснить, какой информацией та желает поделиться. И самое главное, почему раньше молчала.
Гумилева сразу насторожилась, узнав, что искомая дамочка проживает на набережной Крюкова канала – как раз там, где убили Сайко! Добротный кирпичный дом, насчитывающий четыре этажа, построили на рубеже веков, в тысяча восьмисотом году. Несколько лет назад он подвергся капитальному ремонту, и цены на и без того «золотую» недвижимость взлетели в несколько раз. Неудивительно, ведь это исторический центр, неподалеку находятся Никольский Морской собор и Мариинский театр, в пешей доступности станции метро «Садовая» и «Технологический институт», хотя само здание расположено в узком месте канала, где по вечерам довольно безлюдно. Раньше это был доходный дом, и две стены справа и слева глухие, без окон.
Прежде чем подняться на последний этаж по лестнице, Лариса подошла к перилам и посмотрела на воду: да, Сайко убили где-то здесь, в этом нет никаких сомнений! Неужели она действительно нашла свидетеля?!
Дверь открыла хрупкая женщина, сильно смахивающая на библиотекаршу или сотрудницу НИИ времен существования СССР – в больших некрасивых очках, за которыми прятались неопределенного цвета глаза, практически лишенные ресниц, с уродливой кичкой из тонких волос. Дама была в растянутой трикотажной кофте и толстых колготках, хотя отопление шпарило так, что Лариса почувствовала, что потеет – не иначе теплосети решили сварить жильцов вкрутую!
Квартира оказалась двухкомнатной, и в голове репортерши тут же включился невидимый счетчик: как вышло, что Цимлянская не продала дорогущее жилье миллионов за тридцать и не переехала в более дешевую новостройку, заполучив квартиру раза в три больше и с отличным ремонтом? С другой стороны, Лариса, конечно же, знала о том, как «старые» петербуржцы цепляются за свои дома в центре, готовые мириться со множеством неудобств, включая отсутствие лифтов. Однако Цимлянская оказалась вовсе не старой – навскидку Лариса дала бы ей лет пятьдесят или от силы пятьдесят пять.
Уже в коридоре стало очевидно, что здесь не делали ремонт лет тридцать: обои сильно выцвели, а линолеум на полу кое-где раскрошился. Несмотря на все это, в гостиной, куда проводила гостью хозяйка, оказалось чисто и по-своему уютно. Но главным достоинством квадратных метров являлось окно, выходящее прямо на канал, и вот за этот самый «бонус» богатые люди готовы выложить кругленькую сумму!
– Красиво, – сказала Лариса, отрываясь от вида и переводя взгляд на Цимлянскую.
– Вы правы, – кивнула та. Голос у нее оказался под стать внешности – тихий, словно шелест осенних листьев под ногами поздней осенью. – Мне много раз предлагали продать квартиру, но я не смогла. Я прожила в ней всю жизнь с мамой и братом, а когда они оба умерли, решила, что и сама останусь здесь до конца моих дней, даже если никогда не смогу накопить на косметический ремонт.
– Да, – согласилась Лариса, – за этот вид можно убить!
Показалось или хозяйка квартиры вздрогнула при слове «убить»?
– Антонина, вы сказали…
– Тоня.
– Что?
– Зовите меня Тоней, ладно? Антониной зовут меня соседи, а коллеги называют Антониной Георгиевной. Иногда хочется, чтобы кто-то обратился ко мне уменьшительно, понимаете?
– Конечно, – доброжелательно улыбнулась Лариса. – Тоня, вам есть что рассказать об убийстве бомжа, которое произошло напротив ваших окон?
– Нет, – неожиданно ответила та. – Убийства я не видела.
Ну вот, здрасьте вам, а она-то настроилась на серьезный разговор! Видать, тетка, уставшая от одиночества, решила привлечь к себе внимание и заполучить в качестве гостьи известную репортершу и ведущую!
– Я видела только убийц, – добавила между тем Цимлянская, и Лариса застыла на месте с бешено колотящимся сердцем.
– Как… как же так получилось? – пробормотала она.
– Ну, тогда, видите ли, я еще не знала, кто те ребята, просто удивилась, что они делают так поздно в безлюдном месте, ведь поблизости нет ничего, способного привлечь молодежь!
– Погодите, если вы видели обвиняемых, выходит, не спали той ночью?
– У меня бессонница, – пояснила Цимлянская. – С тех пор как мама умерла.
Лариса вдруг буквально кожей ощутила одиночество, которое испытывает эта женщина, оставшись без родных. В дорогущей квартире, в самом сердце города живет человек, который чувствует себя покинутым и никому не нужным – как же это печально! Она бодрствует в то время, когда почти все жители Северной столицы мирно сопят в своих постелях, и из-за этого стала свидетелем ужасного события, которые вряд ли поможет ей справиться с бессонницей.
– Я работаю по ночам, – добавила Антонина.
– Работаете? – удивилась журналистка.
– Я переводчик, – пояснила та. – С японского.
Надо же, Ларисе даже в голову не пришло выяснить, чем занимается человек, от которого она собиралась получить важные сведения!
– Иногда до утра засиживаюсь, – продолжала тем временем Антонина. – А что, мне же в офис не надо – все, в чем я нуждаюсь, находится здесь!
– Понятно, – пробормотала Лариса. – Значит, и той ночью вы тоже не спали?
– Верно. Я, как обычно, сидела за компьютером, когда неожиданно услышала смех и крики. Выглянула в окно и увидела толпу молодых ребят.
Лариса с сомнением поглядела на огромные очки собеседницы: определенно, в суде адвокаты обвиняемых укажут на этот факт и попытаются доказать, что свидетельница слепа, как летучая мышь, а потому ни за что не смогла бы узнать обвиняемых, если бы смотрела на них с высоты четвертого этажа, да еще и несколько месяцев назад! Цимлянская поправила сползшие на кончик носа очки, словно догадавшись, о чем думает посетительница.
– Я не утверждаю, что разглядела лица, – сказала она, хотя репортерша не произнесла ни слова. – Как вы можете видеть, у меня отнюдь не стопроцентное зрение! Зато у меня идеальный слух.
– Идеальный?
– Я десять лет отучилась в музыкальной школе, мне даже прочили карьеру в этой области.
– То есть вы хотите сказать, что узнали бы голоса, хотя и слышали их давно? – уточнила Лариса, вновь ощутив воодушевление.
– Да, – подтвердила собеседница.
– Значит, вы слышали их разговор?
– Говорят, здесь какой-то «звуковой карман», из-за чего все, что в этом месте произносится, отлично слышно в определенных местах. На тот момент я не знала, что сотворили эти ребята, поэтому их разговор показался мне странным. Они хихикали, толкались, как малые дети, и мне даже показалось, что они пьяные!
– Почему вы так подумали?
– Ну, по их поведению, по состоянию, – пожала плечами Цимлянская. – Все в приподнятом, но
