почему…
– Во время убийства ребята отмечали день рождения на базе отдыха неподалеку от места убийства. Некоторые фамилии совпали со списком Евгения Михайловича, включая Маргариту Левкину. Еще там присутствовали брат и сестра Гургенян, Леднев и Треплев. Все они учились в одной элитной гимназии до того, как поступили в университет, видимо, с тех пор между ними образовалась крепкая связь.
– В школе они издевались над более слабыми учениками, – добавил Пак. – Нам удалось выяснить, что они едва не довели до самоубийства одноклассника и покалечили мальчика-инвалида, избежав наказания при помощи денег и связей своих влиятельных родственников. Рано или поздно все должно было этим закончиться!
– Похоже, все они делают то, чего хочет Левкина! – возмущенно воскликнул Коневич. – Что ж это за Гитлер в юбке – она же всего-навсего девчонка!
– По похожему принципу формируется большинство организованных преступных сообществ, Леонид, – сказала Суркова. – Они держатся на авторитете одного или двух лидеров, которые либо запугивают остальных, либо убеждают их в своей правоте или сулят какие-то «плюшки». Лидеры, в свою очередь, подбирают сообщников, которые, с одной стороны, согласны подчиняться, а с другой – придерживаются похожей идеологии. Елена Игнатьева попала в группу случайно, и именно с ней вышла осечка!
– Поэтому от нее пришлось избавиться, – заключил Пак. Взглянув на его плотно сжатые губы и складки, образовавшиеся вокруг рта, Лера поняла, что прокурор вряд ли простит себя за эту смерть. Сомнительно, что он мог этого избежать, но хоть как-то оправдаться в собственных глазах ему поможет лишь справедливый приговор в отношении преступников.
– А ваш свидетель присутствовал при убийстве четыре года назад? – спросила она начальницу.
– Он успел только к шапочному разбору, – ответила та. – А именно к моменту сожжения тел. Он понятия не имел, что происходит, так как не видел ни самой расправы, ни того, как тела затаскивали в сторожку.
– Так как же вы намерены использовать свидетеля, если он не…
– Используем, когда для этого наступит подходящее время. Он заметил кровь на месте убийства – много крови, – и сделал соответствующие выводы… Сейчас мы пытаемся выяснить, кто из той компании может расколоться.
– Вы серьезно считаете, что кто-то вот так возьмет и признается? – округлил глаза Илья. – Да ни за что!
– Напрасно вы так думаете, – снисходительно улыбнулась молодому человеку Алла. – В каждой группировке существует слабое звено, а иногда и не одно. Оно определенно было в старом составе и, ничуть не сомневаюсь, найдется и в новом!
– Слабым звеном была Игнатьева, – возразил Виктор. – Она мертва, поэтому…
– Поживем – увидим, – перебила оперативника Суркова, не желавшая бесцельно тратить время. – У нас есть план работ, и мы намерены ему следовать. Надеюсь, все будут делать то же самое и, объединив усилия, нам удастся добиться результата! Если получится, Левкина и ее приятели отправятся на пожизненное и потянут за собой тех, или того, кто совершил недавние преступления с целью вывести обвиняемых из-под подозрения, включая убийство Игнатьевой. Надеюсь, не нужно говорить, что все, сказанное в этом помещении, не должно выйти за его пределы?
Присутствующие промолчали, показывая, что понимают серьезность происходящего и необходимость соблюдения секретности.
– И все-таки я не понимаю, почему бы не надавить на вашего пьянчужку? – спросил Суркову Логинов. – Вдруг он сумеет опознать кого-то из группы по фото или хотя бы узнать по голосу?
– По голосу? – Густые, красиво очерченные брови Кайрата взлетели вверх. – Через четыре года – да вы, верно, шутите!
– Согласна, – поддакнула старший следователь, – это даже не обсуждается! Что касается опознания по снимкам – не думаю, что это продуктивно: нужна настоящая очная ставка, но, я полагаю, время еще не пришло… Кстати, есть один момент, который смущает меня в показаниях Лаптева.
– Вы о чем, Алла Гурьевна? – спросил Антон.
– Помните, он сказал, что ребята в момент сожжения сторожки почти не разговаривали, но он вспомнил, что девочку называли Мурой.
– Да-да, припоминаю… И почему вас это смущает?
– Да потому, что в нашей компании нет никого по имени Мария!
– При чем здесь…
– Чаще всего Мура – уменьшительно-ласкательное от имени Маша. Если не ошибаюсь, дочку советского поэта Корнея Чуковского, которая стала героиней нескольких его стихов и умерла в возрасте десяти лет, звали Мурой… Я провела небольшое исследование. Вообще-то, оказывается, Мура – арабское имя, означающее «горечь» или «время» в зависимости от написания. В русский язык оно пришло из древнееврейского «Мария», так кого, спрашивается, могли так называть?
– Он же был под парами! – передернул плечами Виктор. – Скорее всего, ему послышалось или он перепутал…
– А если не Мура, а Мара?
Едва слышная реплика Пака прозвучала в большом помещении, словно выстрел.
– Что вы сказали? – вскинулась Суркова, глядя на лицо прокурора: Пак будто бы в одно мгновение помолодел лет на десять – невероятное преображение!
– Я спросил: что, если ваш свидетель слышал, что кого-то в компании называли Марой?
– Э-э… полагаю, такое возможно, однако почему вы…
– Теперь я вам кое-что расскажу. Информация получена только сегодня утром, и я не до конца во всем разобрался… Короче, похоже, у нас появился новый свидетель!
– Почему вы нам не сообщили?! – обиженно воскликнул Илья.
– Я же сказал, что узнал обо всем пару часов назад! За свидетеля, вернее, свидетельницу нужно благодарить мою знакомую журналистку: это она отыскала нужного человека.
– Вы давали объявление в СМИ? – удивилась Алла. – Это же такой риск, Евгений Михайлович – с учетом судьбы предыдущих свидетелей!
– Пришлось на него пойти, – пожал плечами прокурор. – Кто не рискует, как говорится… В общем, есть свидетельница, которая видела наших обвиняемых сразу после убийства.
– Это правда? – Лера так резко подалась вперед, что едва не свалилась с сиденья. – Что за свидетельница – кто такая? Она действительно их видела?! Но почему она молчала?
– Как много вопросов сразу, Валерия Юрьевна! Я пока не готов раскрыть ее имя, могу лишь сказать, что эта дама живет неподалеку от места убийства и окна ее квартиры выходят на канал.
– Представляю, сколько стоит такой кусок недвижки… – с завистью протянул Логинов, но никто не обратил внимания на его желчное замечание.
– Самого убийства она не наблюдала, – продолжал прокурор, – но видела обвиняемых.
– Она сможет их описать? – задала вопрос Суркова.
– Вряд ли: свидетельница смотрела на них с высоты четвертого этажа, была ночь… Зато она слышала, о чем они говорили. Тогда женщина не поняла, о чем речь, но позже, когда узнала о случившемся, осознала, что видела и слышала убийц.
– Вы понимаете, как трудно будет доказать, что она – реальный свидетель? – спросила Суркова, снова хмуря брови.
– Разумеется. Я планирую привлечь психолога, владеющего гипнозом.
– Хотите, чтобы свидетельница в деталях
