прочими антисоциальными личностями. Более того, будучи женщиной, она, скорее всего, застрянет в отделе по делам несовершеннолетних, к тридцати годам у нее наступит профессиональное выгорание, и она полезет на стенку, жалея о когда-то сделанном неправильном выборе! Дочери стоило немалых усилий заставить мать принять ее точку зрения, но Лера понимала, что та до сих пор не смирилась с ее службой.
Задав несколько вопросов «для разогрева» свидетеля, она приступила к главному:
– Гоша, скажи, что ты делал на стройке?
Парень поглядел на нее исподлобья.
– Ночевал, – ответил он спустя секунд тридцать. – Там спокойно, никто не орет, не дерется и не горланит пьяные песни…
Вот, значит, какая у него жизнь!
– И не страшно тебе – одному, в темноте? – поинтересовалась она. – А если что-то обрушится тебе прямо на голову?
– Фигня! – фыркнул подросток. – По сравнению с тем…
Он вдруг умолк, и Лера поняла, что ужас, испытываемый Гошей дома, в присутствии папаши и его пьяных приятелей, сильнее страха оказаться ночью в безлюдном, полном опасностей месте.
Для него главное – тихий уголок, где никто не потревожит и откуда не выгонят!
– Расскажи, что ты видел, – попросила Лера.
– В смысле – кого?
А он сообразительный!
– Точно, – кивнула она. – Так кого ты там видел и что этот человек там делал?
– Я не видел, как он шел наверх, – снова после довольно долгой паузы ответил Потапенко. – Я спал.
– Спал? – не поверила Лера.
– Ну да.
– Хорошо, продолжай. Значит, ты не видел, как убийца поднимался с девушкой на верхний этаж, но…
– Я видел его, когда он спускался.
– Ты к тому времени проснулся?
– Тот… мужик меня разбудил: спускаясь, пнул ногой кусок бетона, и он прилетел мне аккурат по плечу!
– Где конкретно ты находился?
– Под лестницей – там самое удобное место.
– Почему?
– Да потому что мне все видно, а меня не замечает никто! В случае чего есть время по-быстрому убраться и не попасться.
– Ясно. Значит, ты видел, как убийца…
– Да я понятия не имел, что он – убийца! – перебил свидетель.
– Хорошо-хорошо, ты видел, как незнакомый человек спустился сверху, так?
– Ну.
– Лицо разглядел?
– Ну.
– Но ведь было темно!
– Во-первых, за забором горит фонарь, а во-вторых… Дядька тот остановился внизу лестницы. Я притаился, чтобы он меня не почуял, и увидел, как он достал зажигалку и закурил.
– Вот как!
– Я разглядел его лицо в свете пламени… Но это продолжалось всего несколько секунд, понимаете?
– Так как он выглядел?
– Да ничего особенного, честно! Довольно высокий, худой, но крепкий. Два уха, два глаза, волосы… пегие такие. Вот и все… На нем была куртка джинсовая, надетая поверх серой толстовки, и черные спортивные брюки. Вот теперь точно все!
Лера почувствовала разочарование: она надеялась, что разговор с Потапенко поможет добавить деталей в расплывчатое описание, под которое подходит каждый третий из встречаемых ею на улице мужчин! Размышляя, какой бы еще наводящий вопрос задать свидетелю, она машинально крутила на пальце кольцо с бриллиантом, подаренное Алексом не помолвку. Лера отбоярилась от свадьбы, но не смогла заставить себя снять украшение – уж больно оно красивое! Она носила его камнем внутрь, чтобы не привлекать внимания, и поворачивала, лишь оставшись наедине с собой, чтобы насладиться красивым блеском бесчисленных граней. Удивительно, как девушка успела прикипеть к колечку, ведь до того как его заполучить, она считала себя равнодушной к «побрякушкам» и не носила ничего, кроме пусет с крошечными бриллиантами, подаренных сестрой на день рождения!
– Вот это булыжник! – восхищенно пробормотал Потапенко, и Лера осознала, что он обратил внимание на большой желтый бриллиант.
– Это бижутерия!
– Ну да, как же… Кстати, я, кажется, кое-что еще вспомнил! – неожиданно подался вперед паренек.
– Да ну? – переспросила она, не надеясь услышать что-то полезное.
– Перед тем как закурить, уби… в общем, мужик тот снял перчатку…
– Он был в перчатках?
– Да, холодно ведь, особенно по ночам… Так вот, снял он, значит, перчатку, и я заметил, что тыльная сторона его ладони, это… как будто…
– Что?
– Обожжена, что ли?
– Обожжена?
– Ну да, там кожа какая-то странная – сморщенная, словно бы в струпьях… Или, может, там тату была, которую он пытался свести?
– А на какой руке? – воодушевилась Лера. – На правой?
– Нет, на левой. Правой он держал зажигалку, а левой, выходит, прикрывал пламя от ветра!
Лера возвращалась к себе победительницей. У кабинета ее встретил Виктор и, не дожидаясь приглашения, проскользнул внутрь, едва она отперла дверь.
– Чего это тебе приспичило снова вызывать Потапенко? – поинтересовался он ревниво: опасается, что она не доверяет его работе?
– Хотела кое-что уточнить, – небрежно ответила Лера, ликуя в душе. От Виктора ее приподнятое настроение не укрылось, и он спросил:
– Уточнила?
– У убийцы есть особая примета!
– Неужели?
Тон опера прозвучал кисло, но Леру это ничуть не заботило: она привыкла, что Логинов склонен рекламировать собственные заслуги и не замечать чужих. Услышав об ожоге или шраме на руке убийцы, он вынужденно признал, что она молодец.
– Что ж, повезло, – сдержанно сказал опер. – Значит, мы можем дать Коневичу наводку? С такими данными круг подозреваемых существенно сузится!
Лера решила «подмазать» коллегу, который выглядел расстроенным.
– Раскрой секрет, а? – попросила она.
– Ты о чем? – широко раскрыл глаза Логинов, сразу забыв о своей печали.
– Как тебе удалось заставить Гошу признаться, кого он видел тем вечером на стройке?
– А-а, ну это просто! – пожал плечами опер. – Я сказал ему, что он единственный, чье местонахождение на момент совершения преступления точно известно. Следовательно, если он никого не «подгонит», то сядет за убийство сам.
* * *
– Итак, – подытожил Пак беседу, которую проводил с молодежью, – остается только ждать результатов от Медведь и Сурковой. Но это не означает, что мы просто сидим на пятой точке и бездельничаем: у нас куча бумажной работы! Ваша задача – подготовить меня к процессу наилучшим образом, ясно?
Стажеры кивнули почти одновременно. Даша и Илья все еще дулись на босса из-за того, что он держал их в неведении по некоторым вопросам, тогда как Кайрат считал это нормальным. Как ни крути, а прокурору удалось добыть информацию, которую они сами ни за что не сумели бы заполучить, поэтому им оставалось лишь смириться с действительностью.
Зазвонил телефон. Он трезвонил не впервые на протяжении разговора, но Пак всякий раз давал «отбой».
– В чем дело? – рявкнул он в трубку.
Выслушав кого-то на другом конце линии, прокурор смягчил тон, сказав:
– Сиди там: на людях, средь бела дня, тебя никто не посмеет тронуть! Я сейчас приеду. Только никуда не уходи, слышишь?
Сунув сотовый в задний
