выяснили, что ты с компанией провел выходные на парголовской базе отдыха почти четыре года назад.
– И из такого скудного факта вы сделали вывод, что я…
– Да.
– Похоже, вы не просто так носите погоны!
Алла скромно приняла комплимент.
– Знаете, а я рад, что все так вышло! – вдруг сказал Николай.
– Что вышло?
– Ваш визит, разумеется, а не то, что тогда… Я бы все на свете отдал, чтобы это оказалось просто дурным сном!
Алла поняла, что, руководствуясь лишь интуицией и логикой, выбрала правильное «звено».
– Поделишься со мной? – мягко спросила она.
– Я и так давно хотел это сделать…
– Почему же не сделал?
– Разве не понятно?
– Боялся, что окажешься на нарах?
– Не только. Гораздо больше я опасался, что родаки Мары и…
– Как ты сказал?
– Маргариты Левкиной.
– Нет, как ты ее назвал?
– Мара?
– Почему именно Мара?
– Ну, ей нравилось, когда ее так называли. Это Леднев придумал – он фанат фэнтези и всяких там ужастиков. А Марго понравилось, что ее назвали именем темного демона… А в чем дело?
– Нет-нет, ни в чем, – пробормотала Алла, – продолжай! Значит, ты боялся родителей Левкиной?
– И не ее одной – вы же в курсе, чем остальные занимаются?
– Твой папа ведь тоже не простой человек, владелец сети химчисток…
– По сравнению с остальными, – перебил Зудин, – мы – шелупонь подзаборная!
– И все же ты попал в компанию, гм… избранных?
– Это еще в школе случилось… Я решил, что вытянул счастливый билет!
– Потому что Марго… Мара то есть, не принимала к себе кого попало?
– Угу. Я оказался там только потому, что водился с Ромкой.
– С Ледневым? Ладно, как ты оказался в Парголово со всей компанией?
– Дживан Гургенян пригласил на днюху. Раньше он отмечал в кафе или на даче, но тогда уломал папашу снять коттедж. Мы впервые оказались одни, без присмотра, а там бассейн, бильярд, игровая приставка, бар и полная свобода и независимость!
– Вы пили?
– Еще как!
– Где же вы достали алкоголь, ведь несовершеннолетним не продают и вряд ли вам налили на базе?
– Нет, конечно: Ромка и Жорка…
– Егор Треплев?
– Ага. Короче, они все ходы-выходы знают: мы и раньше прибухивали, и каждый раз либо Жорка, либо Ромка приносили дорогую выпивку.
– Ясно. Значит, вы привезли все с собой?
– Водитель Ромкин… вернее, его папаши, все закупил и привез, когда нас доставил.
– А что же отец Леднева – одобрял подростковый алкоголизм?
– Так он и не знал ничего: Ромка приплачивал водителю, чтобы тот держал язык за зубами! А Треплев, тот еще более ушлый: мы ночные клубы даже в школе посещали, хотя туда пускают после восемнадцати, а то и после двадцати одного!
– Понятно, – вздохнула Алла, решив, что учить такого большого мальчика жизни – не ее дело, да и поздновато уже.
– Первый день прошел… Честно говоря, я даже не помню, как он прошел: мы столько выпили, да еще Ромка притащил какую-то «химию»… Когда мы проснулись на следующее утро – вернее, было уже часа два дня, – поели, еще выпили, и Мара сказала, что ей скучно. Тогда Треплев предложил пойти пошататься по окрестностям.
– И вы отправились в лес?
– Сначала пошлялись по поселку, но там не оказалось ничего интересного. Мы затарились выпивкой – в том лабазе документов вообще не спрашивали, так что даже не пришлось просить никого из взрослых! Тяпнули еще… Честно, я столько не пил ни до, ни после того раза – даже не думал, что в человека может столько влезть!
Алла сидела напротив парня, который, по ее представлениям, до сих пор относился к подростковой категории, и думала: что заставляет ему подобных вести такой образ жизни? Можно понять сирот или детишек из так называемых «неблагополучных» семей, ведь за ними некому присмотреть. Денег на кружки и прочие интеллектуальные или спортивные занятия нет, всем на них наплевать, включая родителей и органы ПДН, вот они и тусуются по подвалам да подворотням, распивая дешевое пойло и попадая во всевозможные неприятности. Но ведь Зудин, как и его бывшие товарищи, из детей, родившихся с серебряной ложкой во рту – что могло заставить его пойти по этому пути?
Алла мечтала о ребенке, но с некоторых пор начала задаваться вопросом, достаточно ли ответственно она относится к этому вопросу: что, если ее дочь или сын тоже выберут кривую дорожку, а она не сумеет вовремя это предотвратить?! Николай производил впечатление мальчика из хорошей семьи, но ведь и он какое-то время находил общество своих «отмороженных» приятелей привлекательным – означает ли это, что и в нем есть червоточина, которой требуется лишь благодатная среда, чтобы разрастись до размеров гигантской преступной каверны, или он всего лишь прибился к тем, кого считал сильными и, на первый взгляд, интересными?
– Вы меня слушаете?
Вопрос Зудина вывел Аллу из задумчивости: видимо, выражение ее лица ввело парня в заблуждение, и он решил, что она отвлеклась.
– Я слышала каждое слово, – заверила она его. – Продолжай, пожалуйста!
– Ну вот, выпили мы, значит, еще, и Треплев предложил сходить в лес, разжечь костер и посидеть… И мы пошли. Топали минут пять-семь, выбрались на поляну…
– Но она оказалась занята?
– Да. Там у костра сидели четверо, трое мужчин и девушка. Представляете, я даже не помню, как они выглядели – так был пьян! Марго и Ромка зачем-то стали к ним цепляться…
– Что значит, «цепляться»?
– Попросили выпить налить. Они нас всерьез не восприняли, ведь мы были подростками, и только Жорка выглядел более или менее внушительно. Один мужик, что постарше, сказал нам валить к мамке…
– Кто напал первым?
– Тогда никто и не пытался: мы просто ушли. Я решил, что инцидент исчерпан… Честно признаться, мне хотелось одного – завалиться в постель и проспать часов сорок, ведь я не привык так бухать!
– Но спать вы не пошли.
– Ромка сказал, чтобы я остался, потому что будет… будет весело.
– И как именно он намеревался, э-э… веселиться?
– Они принесли биты из тренажерного зала.
– Они?
– Жорка, Ромка и Марго. Раздали каждому. Мы не понимали зачем, но пошли за ними.
– И вы снова отправились на ту поляну?
– Ага…
Дальше Алле приходилось в буквальном смысле подталкивать паренька к каждой фразе, так как он запинался и постоянно останавливался. Непохоже было, чтобы он пытался припомнить детали: они, по-видимому, запечатлелись в его мозгу так ярко, что он и рад был бы их стереть, да не получалось! В сущности, Николай не поведал ей ничего нового: все произошло именно так, как они с коллегами предполагали.
– Меня теперь посадят? –
