к милосердию противника. Евгений вовсе не имел намерения убивать его – совсем наоборот, мужик требовался ему живым, поэтому он рывком перевернул его на живот и завел руки за спину. Что же делать: его должность не предполагает ношение наручников! В багажнике есть веревка, однако для того чтобы ее достать, необходимо встать… Прокурор посмотрел на вторую пару: Кайрату удалось повалить оппонента на асфальт, однако тот еще сопротивлялся, и у парня пока не получалось обездвижить его. В этот момент оба услышали вой сирены, и через короткое время в переулок въехала машина ДПС. Из нее выскочили сотрудники в форме, один из которых закричал:
– Эй, вы, что тут происходит, черт подери?!
– Я зампрокурора города! – крикнул в ответ Пак. – Документы во внутреннем кармане, но я не могу встать: подойдите и проверьте сами!
Сержант медленно и с опаской приблизился, в то время как второй нацелил оружие на Кайрата и его соперника.
– Во внутреннем, – пояснил Евгений, и патрульный, нащупав прокурорские «корочки», вытащил их из внутреннего кармана пальто и принялся внимательно разглядывать.
– Извините, Евгений Михайлович, – смущенно проговорил он, козырнув и возвращая документ.
– Засунь обратно, ладно? – ответил на это Пак. – У меня руки заняты.
Спохватившись, сержант сорвал с пояса наручники и, усевшись на корточки, заковал злодея, который ругался, не переставая, сплевывая кровь.
– Ты мне нос сломал! – прохрипел он, обращаясь к Евгению.
– Скажи спасибо, что шею не свернул, – назидательно ответил ему сержант. – Гена, все окей!
Напарник сержанта опустил пистолет и, приблизившись к сцепившимся Кайрату и его противнику, помог парню. Вдвоем они рывком поставили бандита на ноги.
– Не представляете, как я рад вас видеть! – искренне проговорил Евгений. – Как вы нас отыскали?
– Нам сообщили, что двое парней средь бела дня запихнули в багажник женщину, – объяснил лейтенант. – Ребята в кафе сказали, что вы интересовались случившимся, мы глянули по камерам…
– Ясно… Вы как раз вовремя! Пакуйте этих и тащите в отдел: мы подъедем позже и поболтаем с ними.
– Есть. А женщина…
– В багажник, говоришь, запихали?
Подойдя к зеленому авто, Евгений открыл багажник.
– Женька, господи… Я чуть не померла!
Лариса задергалась, и прокурор помог ей вылезти. Выглядела журналистка ужасно: заплаканные глаза, искаженное от ужаса лицо, по которому размазались тушь и помада, однако, за исключением синяка на скуле, предательски наливающегося бордовым цветом, и разбитой губы других повреждений он у нее не заметил.
– Ты цела? – на всякий случай поинтересовался Евгений.
– Пострадала только моя гордость… – попыталась улыбнуться Лариса и тихо охнула: движение лицевых мышц причинило ей сильную боль. – Но знаешь, – добавила она, – я уже думала, что пропала…
И тут репортерша разрыдалась. Евгений крепко обнял ее, и она с облегчением зарылась в воротник его пальто.
– Что будем делать? – спросил сержант, когда злодеев засунули в служебное авто.
– Вы езжайте, – отозвался Евгений. – Мы отвезем ее в больницу, чтобы проверить, в порядке ли она.
– Не хочу в больницу, – всхлипнула Лариса. – Хочу домой!
– Не спорь, – ласково, но твердо ответил ей Евгений. – Сначала мы покажем тебя Мишке, а уж потом я лично доставлю тебя… куда надо.
– Мишке?
– Мой младший брат работает в больнице, забыла?
Дэпээсники отчалили, а Евгений, дождавшись, пока его подруга успокоится, помог ей забраться на заднее сиденье своей машины и подал сигнал Кайрату сесть за руль.
– Ты неплохо держался, – похвалил он парня, когда они задним ходом выехали из тупикового переулка.
– Не уверен, как бы дело обернулось, если бы не гайцы! – честно ответил тот.
– К счастью, гадать не придется: мы победили… на этот раз. На дорогу смотри, – добавил Евгений, заметив, что Кайрат разглядывает Ларису в зеркале. – Не хватало еще в аварию попасть после всего!
* * *
Алла внимательно разглядывала сидящего напротив молодого человека и все больше убеждалась в том, что была права, решив приехать лично. Николай Зудин выглядел хрупким, словно его мог сорвать с места сильный порыв ветра и унести в неизвестном направлении. Не усугубит ли это его состояние? Возможно, но у нее нет другого выбора!
Опера выполнили ее просьбу и разыскали ребят, которые четыре года назад проводили время на базе отдыха вместе с обвиняемыми. Выяснилось, что несколько человек «откололись» от компании сразу после инцидента, и у Аллы появилась надежда, что кто-то из них, возможно, либо до смерти напуган случившимся, либо до сих пор испытывает муки совести и согласится пообщаться, чтобы снять камень с души.
Вопреки расхожему мнению люди, ставшие свидетелями или даже участниками преступления, за малым исключением откровенных психически неуравновешенных личностей, испытывают душевный дискомфорт из-за того, что совершили, а потому есть шанс, что они, представься такая возможность, выложат все начистоту – надо лишь подобрать к ним ключик и подловить в подходящий момент.
Алла настоятельно предупредила, чтобы коллеги не пытались встретиться и поговорить со свидетелями, но то, что несколько из них перестали общаться с группой Левкиной, говорило в пользу ее версии. Оперативники собрали всю возможную информацию об этих ребятах, и, изучив ее, Алла пришла к выводу, что Николай Зудин – самое слабое звено в цепи, связывающей фигурантов дела. Он не просто прекратил общение с другими ребятами сразу после преступления, но и перешел в другую школу. Кроме того, Николай, единственный из всех, долгое время лечился у психиатра и до сих пор посещает сеансы у психолога.
– Я знал, что вы придете!
Парень заговорил, едва она представилась. Придя в университет, где учился Зудин, и разыскав его при помощи приятной секретарши из деканата его факультета, Алла приготовилась использовать все имеющиеся у нее на руках козыри и даже угрозы с целью заставить его рассказать правду о приятелях, однако ничего подобного не потребовалось!
– Знал? – переспросила Алла, справившись с изумлением. – Что я приду?
– Ну, не прямо вы, а кто-то… из ваших.
– Почему?
– Это ведь насчет того, что случилось тогда, да?
– Так ты понял, что я здесь из-за событий четырехлетней давности? – уточнила Алла.
– Я больше ничего не делал, – пожал плечами парень. – В смысле, ничего, что могло бы заинтересовать целого полковника из Следственного комитета… Меня посадят?
– Все зависит от того, какова степень твоего участия в преступлении: если ты сам не убивал и откровенно расскажешь, как все произошло…
– Я еще никому не рассказывал! – перебил он.
– А как же психиатр и психолог?
– Вы и о них знаете?!
– Я хорошо делаю домашнюю работу.
– Так они, выходит, нарушили профессиональную тайну?
– Если честно, я получила сведения не от них – я даже с ними не общалась!
– Тогда как…
– А вот это моя профессиональная тайна, понимаешь? Мои коллеги
