На пару минут меня охватила тревога, такая, что с места не сдвинуться; руки, ноги, грудь – словно пустые трубы, по которым разносится стук одинокого маленького сердца. Тревога, сравнимая с той, которую испытал я в детстве, когда понял, что ВСЕ люди смертны. Сегодня, сам или не сам, я лег на абсолютно необратимый курс. У меня нет возможности подумать, посидеть под пальмой, жуя банан, нет даже пути назад... И пусть мои действия давно за гранью кретинизма, сейчас я должен взять эту яхту на абордаж. Мне ведь сегодня фартит, я накопил столько неиспользованной удачи за пять лет, это мегатонное везение уже перебросило меня с питерской помойки на заоблачный курорт и несет все дальше...
Я сбежал по южному склону «потухшего вулкана» к лагуне и, пройдя пружинящим курортным шагом по пирсу, нашел небольшую яхту с гордой надписью на корме «Порт приписки Нановилль». Не беря никакой паузы на рассматривание и размышление, соскочил на ее палубу. В этот момент я сильно рисковал здоровьем. Но яхта не ударила меня разрядом, не скрутила антиугонной сетью! Она приняла меня как своего.
Удивительно, но на этой яхте не было никакой автоматики, управляющей отшвартовкой, якорем и парусами, что давно уже стало нормой для любого парусного сужа. Пришлось все делать руками – хорошо, что имелся некоторый навык с тех давних времен, когда я был сытым доцентом. Совсем упарился, поднимая грот. Но когда гордое полотнище развернулось над головой, «ветер кончился», словно кому-то помешал сквозняк. Я с тоской посмотрел на бессильно висящий импотентский парус, и в этот момент яхта отошла от пирса – словно под действием полтергейстов и прочих неестественных сил.
Я обыскал всю яхту, чуть не разобрал ее на ходу, но не нашел ничего похожего на мотор. Даже каютка нашлась, а вот машинное отделение – нет. Но яхта же так или иначе выполняет какую-то навигационную программу. И если у нее нет собственного двигателя и парус висит, как полотенце на крючке, значит... ее несет внешняя гидродинамика. Я свесился через леер – теперь заметна полоса более темной, как будто маслянистой жидкости, которая не смешивается с остальной водой. Эта полоска, наверное, и есть фарватер для моего суденушка.
На голографическом дисплее, возникшем в районе фактически декоративного румпеля, появилась карта с проложенным курсом. Яхту несло к ажурному акведуку, который уходил на соседний космический остров Самоа-2.
Я стал лихорадочно искать маршрутный чип, по новой перерывая яхту. Догадался свинтить медную табличку «Порт приписки Нановилль» – а за ней скромная пластиночка, украшенная шевелюрой из световодов. Вырвал ее с «волосами», швырнул за борт, как Стенька Разин свою княжну.
Яхта перестала плыть куда не надо. Минут на двадцать она застыла, как дохлая муха в киселе. Потом, похоже, началось проветривание острова и парус слегка надулся. Ну что ж, вперед! К белому пятну на карте, обозначенному как «Владение Нановилль». Я неловко переложил гик, едва не вылетев за борт, и поплыл по тихой затянутой маревом воде, что навевало ассоциации с Бермудским треугольником и его сюрпризами...
– Простите, сэр. Это граница частного владения. Если вы приглашены к обеду, покажите вашу визитку и переоденьтесь в смокинг.
Слова исходили не от лодки, а от фоглетового «лучезарного существа», которое скоагулировало [27] над поверхностью воды. Очертания туманного существа были зыбкими, нечеткими, но угадывались бакенбарды и ливрея лакея. Значит, я попал по адресу. Однако, если я не покажу смокинг и визитку, система безопасности может выплюнуть на меня стаю кровососущих орнитоптеров и парочку сторожевых акул в придачу.
На несколько секунд меня ослепила вспышка. Дыма нет, значит, это не взрыв, а сканирование моей сетчатки.
– Простите, сэр, что не сразу распознал вас. Доступ открыт, – сказал фоглетовый лакей и рассеялся, чтобы не выглядеть назойливым. «Распознал»? Опять я кого-то напоминаю?
Вскоре из марева появился дом на сваях в полинезийском стиле. Над домом витало еще одно аэрозольное облачко, по форме и цвету, как зефир, с кремовой надписью «Усадьба Нановилль». Я завел швартовый конец на одну из свай, и он мигом примагнитился. А дальше нестыковочка: пришлось долго карабкаться по облепленному водорослями столбу – пирс был предназначен для причаливания королевских яхт с высокими бортами.
Отдышавшись, я выпятил нижнюю челюсть утюгом и дунул в дом. Сперва прошел через большую комнату, обставленную по принципу всех нуворишей: «Смотри, чувак, чего у меня есть». Иначе говоря, в обстановке четко просматривалось коллекционное направление.
Полинезийские и папуасские демоны. Идолы с членами, что твоя монтировка. Высушенные головы. Среди этих «сухофруктов» видна звезда коллекции – голова белого господина, душу которого сейчас всласть терзают туземные божки. Повсюду лежат ассегаи и всякие ножики, которыми дикари пытались поддеть цивилизаторов. По углам разложены калебасы-барабасы, курильницы-кадильницы и прочие вещи, насилующие мой сверхчувствительный нос. Крыша лежит на полинезийских столбах с резьбой фаллическо-языческого типа – сплошное порно снизу доверху.
Когда я перестал глазеть на бесстыжие столбы, то сразу почувствовал – за мной внимательно наблюдают. Это быстро перевело мои нервы в состояние натянутых до предела струн. А потом кто-то метнулся за тростниковой перегородкой. Я вздрогнул и, подхватив ближайший ассегай, швырнул его в тень, мелькающую за тростником. Ну, здравствуй, Грамматиков, и прощай. Копье легко пробило шаткую преграду, а следом уже я разнес ее в клочья своим корпусом.
В соседнем помещении было сумрачно, но и сумрака хватало, чтобы различить фольклорное убранство – огромные глиняные сосуды и висящие рыболовные снасти. А также стоящего передо мной человека, в руках у которого было короткое копьецо. Тот самый ассегай. Человек этот был так близко, что протяни я руки и мои пальцы вцепятся ему в глотку. А в самом ли деле это – хозяин? Сейчас, когда приступ страха прошел, я оказался в состоянии глубокой задумчивости, где между моими руками и моими же мозгами был километр пути. И хоть я уже швырял в этого человека один сильно колющий предмет, только сейчас меня пронзила мысль. Я оказался здесь, чтобы УБИТЬ Грамматикова. Я должен уничтожить его – за Глеба и Веру, за Бабаяна и за себя. Я должен...
– Вы кто? – спросил я у своего визави, наверное, чтобы заполнить паузу.
– Я здесь живу, – также бесхитростно отозвался он. Грамматиков, не иначе.
Хозяин виллы не стал дожидаться, пока незваный гость, дозрев, вцепится ему в глотку, и сделал выпад ассегаем.
Цепочка рефлексий оборвалась, мое тело приступило к активным действиям помимо меня.
Отпрыгнув в сторону, Негр перехватил сбоку ассегай и, опираясь на него, двинул хозяина ногой в грудь. Грамматиков, отлетев в сторону, выпустил оружие, потом обернулся и резво побежал к выходу, прикрытому тростниковой занавеской.
Негр швырнул вдогонку ассегай. Попадание в яблочко! Копье застряло у хозяина между лопаток, но... тот драпал себе, как ни в чем не бывало.
Киллерская капсула, сдавленная под моим ногтем, выбросила кусари.
В луче солетты, внезапно заглянувшем в помещение, я увидел несколько искорок на пути от Негра к Грамматикову. А виртуок показал во всей красе, как кусари захлестывает шею Грамматикова, моментально перерезая плоть, позвонки и сосуды.
Я еще подумал, что убивать – это не так уж сложно. Голова Грамматикова соскользнула по срезу, потом упала на пол и даже эффектно прокатилась в сторону выхода.
– Вы совершили жестокое убийство. Человек не может жить без головы...
Обличительная речь завершилась шипением воздуха, выходящим из порванной трубки.
Это всего лишь техманн хозяина виллы.
– И если бы я был человеком, то безусловно бы погиб! – донеслось откуда-то с пола.
Рука техманна легко загнулась ему за спину и, вытащив ассегай из пробоины, бросила его в меня.
Негр резко наклонил голову вправо, и зулусское копье, просвистев около уха, поразило эбенового божка.
– Зря ты обидел богов, – сказал Негр голосом оскорбленного жреца.
Я видел, что техманн атакует, а Негр в перескоке уходит от атаки. Все происходящее было странной смесью моих ощущений и не-моих действий. Негр упал на руки, его лицо застыло в тридцати сантиметрах от циновки, пахнущей травой и морскими водорослями. Нога техманна рассекла воздух над макушкой Негра, словно заточенный конек фигуриста.
Негр удачно воспользовался миллисекундной паузой, которая нужна была безголовому «фигуристу», чтобы вернуться в позицию для следующего удара.
Я не без удивления и, прямо скажем, с гордостью наблюдал за чередой стремительных действий Негра. Удар врагу в бок – слышен хруст; пинок коленом во вражеский живот – доносится хлюпанье. Но когда Негр должен был влепить свой локоть в грудь техманна, тот поднырнул под атакующую руку и сыграл роль рычага. Получив мощный толчок, Негр вылетел в окно.
