Убрался все-таки – помнит, подлец, как я намедни казнил его за занудство... Если б можно было загнать хоть пару файликов из миллиардерского архива, я бы мигом заделался миллионером. Впрочем, кто знает? Этот прекрасный новый мир, который заглатывает все и все переваривает в товар, делает исключение для материалов, способных испортить ему пищеварение.
Долго не копаясь, я вытащил довольно неряшливый план по распродаже материальных ресурсов экс-России. Все на стратегическом уровне, без подробностей. В центральном столбце тип рыночного мероприятия, которое маскирует раздирание добычи. Аукцион, биржевая операция, реституция, непременно ссылка на директиву ооновского генерал-губернатора или комиссара. В правой графе название фирмы, которой надо покрыть расходы на проведение «гуманитарной интервенции».
Вот списки научных учреждений и лабораторий, что прошли «оздоровление», такое-то оборудование и материалы вывезены, такое-то продано, такое-то уничтожено как «потенциально опасное», эти сотрудники, как «друзья свободы», взяты на работу в Принстон, Гарвард и так далее, у «врагов свободы» фамилии перечеркнуты...
Я понимаю, что это – защищенная информация в директории «Мои документы», в личном ноутбуке, на частной вилле владельца. И тем не менее все так откровенно. А откровенно, потому что естественно для господина Грамматикова. С такой же естественностью «антеннщик» рассказывает, зачем он показывает свой хрен гуляющим в парке женщинам: это, дескать, и самореализация, и обостренное чувство прекрасного, и бескомпромиссная борьба за свободу совести...
В «Моих документах» есть и блестящее выступление Грамматикова на слушании в сенатском комитете по законопроекту «Russian Empire erase act», после которого началась ликвидация «русского империалистического сознания» и сертифицирование нового «поколения свободы» на территории экс-России.
Грамматиков в роли «независимого эксперта» научно обосновывает речугу очередного быка с техасского ранчо, требующего «нокаутировать этих русских, чтобы не встали».
Наш герой старательно имитирует акцент южных штатов и вставляет типовые фразочки, которые осточертели мне еще двадцать лет назад после просмотра крупной порции голливудских фильмов. «Иногда они возвращаются» – это про неугомонных «коммуняк», которые не дают мирной babushka продавать matrioshka на пороге своей izbushka.
Я выуживаю из электронного почтового ящика переписку с комитетом ООН, который делает Грамматикова главным лицом на переговорах по поводу границы между «экономическими владениями» лондонско-сибирской компании и китайской «зоной ответственности» в Эвенкии. Нахожу и решение правления лондонско-сибирской компании, которая назначает ооновского любимца своим президентом...
Я еще раз прошелся вдоль стены с парадными фотографиям и грамотами – все в рамочках, сияющих как нимбы у святых. За усердное «выращивание свободы» Грамматиков получает почетную докторскую степень в Гарварде, сидит за чашечкой чая у королевы английской, у которой шляпа, что пивной ларек, ходит на фитнес с ооновской президентшей Вики Лу, которая в обтягивающем полупрозрачном топике. Надо признать, глобальные заботы не отяготили ее сиськи – все те же яблочки наливные... Я бы постеснялся повесить на стену диплом «Владельцу самого элегантного костюма среди менеджеров высшего звена», а Грамматикову это – важный этап славного пути.
Снова из стены выходит «английский слуга» и начинает рассказывать, какая такая шляпка была у королевы и какое дерьмо сожрала ее собачка во время приема. Его вычурный голос с оксфордским произношением придает высокий смысл даже самой тупой фразе.
– Не хотите ли попробовать пудинг по-вестминстерски, сэр? – стал отечески донимать «английский слуга», закончив с королевой.
– Засунь себе его сам знаешь куда, – рявкнул я на приставучего мимоида.
– Не знаю, подскажите, сэр.
– В виде аргумента в функцию финализации.
Уф, подействовало, мой англичанин ретировался обратно в стену... Похоже, в Англии Грамматикову сделали косметический ремонт еще в начале 2013 года, как минимум поменяли зубы и выправили нос. Грамматиков порозовел, посвежел, а потом и вовсе начал хорошеть день ото дня. Наверное, плавает в бассейне, играет в теннис, делает омолаживающие инъекции стволовых клеток, применяет геночипы, ставит импланты, которые развивают мускулатуру и поддерживают уровень влаги в коже. Будьте уверены, нанодоктора в его крови отслеживают и безжалостно уничтожают малейшие намеки на болезнь. Наверное, елдак он себе тоже модернизировал, чтобы быть ближе к коню; как без этого, если в его распоряжении целый бабий табун. И уж конечно, имеет он пару кобылок в день, скотина ненасытная. Первую оседлывает после завтрака, в офисе. Вторую объезжает дома, перед ужином, ибо застоявшийся тестостерон ускоряет старение, как предупреждает руководство авторитетного журнала «Плейбой». И эти кобылки не какие-нибудь дурные шлюхи, а сами по себе топ-менеджеры. Сейчас такие мадамы на высоких постах: губки бантиком, попка крантиком, размеры 90—60—90. Крутых баб ставят на крутые должности, чтобы показать, что жизнь приятна и сексуальна.
Как тут не вспомнить писанину О. Уайльда, хоть покойный и был геем. Бизнесмен Грамматиков – это Дориан Грей. А я его портрет, накапливающий уродства. Его во весь опор несут колеса фортуны, а может, и вообще адской колесницы. Товарищ дьявол пунктуально исполняет условия долгосрочного договора и вовсе не требует по-быстрому отдать душу, как ошибочно считали средневековые схоласты. А в отношении меня действует генератор случайных чисел, как и в отношении любого другого суслика. Выпал «орел» – и вот большая гордая птица своим могучим клювом тянет потрошки из моего сизого животика.
Я все эти годы скисал в маринаде нищеты, протухал в комнате с закопченными окнами, желтел от гепатита А, покрывался морщинами от дурной водки-табуретовки, лысел от недостатка витаминов, психовал от стрессов, терял зубы от авитаминоза. Ну и во мне плескалась целая цистерна неизрасходованного тестостерона, от которого, как известно, быстро наступает старость. Впрочем, от скуки старость наступает еще быстрее. Единственное, что развлекало меня все эти годы, – это бесплатный канал телика, по которому крутят интерактивные мыльные оперы. Щелк кнопкой на пульте – и Хосе Антонио на экране приобретает мой внешний вид, хотя и продолжает ходить, как танцор фламенко. И мне кажется, что это я хожу, как танцор фламенко, поджав ягодицы и постукивая каблуками, что это меня целует в рот красавица Лусия своими горячими губами-оладушками. Хотя на самом деле меня пытаются поцеловать в рот жирные мухи, влетающие эскадрильями через форточку – словно у меня в комнате такая же помойка, как и во дворе. Кстати, я заметил, что от постоянного просмотра латиноамериканских сериалов на лице образуется выражение, которое скорее подошло бы дедуле-маразматику.
Так что сегодня мы с оборотнем-миллиардером не шибко-то и похожи. Вернее, он похож на меня такого, каким я должен быть. Это гад украл и мою биографию, и мою рожу, а потом использовал все это с большим толком, чем я сам. Он обрел ту свободу творить, которую так хотел я. И натворил!
Чей же это трюк и какому бесу это понадобилось?
Хватит мыслить. Все и так ясно. Теперь это он – настоящий. Он – оригинал. А я, получается, стал у него бледной тенью. И попробуй докажи, что этот оборотень меня обобрал. Оборотень... А может, и в самом деле я имею дело с чертовщиной?
– Сэр, – опять возник «английский слуга».
– Чего тебе?
– С пудингом пришлось помучиться, но все же я сделал это, сэр. У меня получилось!
– А у меня ничего не получилось. Исчезни!
– Сэр, к вам посетитель. Он ждет вас в туалетной комнате. В туалете номер пять.
Посетитель, да еще в сортире? Во времена моей молодости сортир был наилучшим местом для выяснения отношений путем быстрого прикладывания кулаков к лицу оппонента. А вдруг сам Грамматиков пожаловал?
Я выскочил из кабинета и бросился в сортир, пардон, туалетную комнату. Но туалет номер пять был пуст. Это заведение представляло собой настоящий фестиваль передовой сантехники, ничего полинезийского. Унитаз и его родственники, ванны, джакузи и вообще неведомые мне устройства. Фонтанчики, выбрасывающие разноцветные светящие жидкости. Растения с листьями, напоминающими туалетную бумагу. Синтетический геном даже вывел на листьях надпись из более темного пигмента «Геноциркус. Все права сохранены». На реальных веточках виртуальные птички щебечут-надрываются. И еще тут нечто, что я при первой встрече с трудом идентифицировал как биде. А вообще на хрена биде мужику, или, может, я сильно отстал от жизни?
«Желаете облегчиться», – спросил унитаз, на его бортике даже образовалось подобие лица.
