Мэтью отвел ее руки. – Когда ты наконец поймешь, что это меня не интересует? Хочешь трахаться – у тебя куча претендентов: практически вся съемочная группа, начиная от ассистента режиссера с хлопушкой и кончая самим режиссером. А на будущей неделе явится Фарадей – по-моему, его качества племенного жеребца устроят даже тебя.
– Но я их не хочу. Мне нужен ты. – Она многозначительно облизнула губы. – И не вздумай отрицать, Мэтью Сент-Джеймс, будто ты ничего не почувствовал. Не забудь – я та самая девушка, с чьими грудями ты только что играл и которая вызвала у тебя эрекцию.
То была чисто физиологическая реакция на ее духи – такие же, как у Ли.
– Не обольщайся, это не имело к тебе никакого отношения.
– Мэтью, какой смысл бороться с собой – когда мы оба знаем, что я могу раскочегарить тебя, как никто на свете? – Она обеими руками обвила его шею и, привстав на цыпочки, впилась в губы алчным поцелуем.
– Прошу прощения.
На берегу, под серым, как парижское небо, зонтиком, стояла Ли. Лицо застыло, превратилось в маску. Мэтью взглянул на нее поверх Мариссиной головы, удивленный и пристыженный. Зато у Мариссы был вид кошки, только что слопавшей канарейку.
– Привет, Ли! – весело поздоровалась она, не потрудившись убрать руки с шеи Мэтью. – Надо же, какой сюрприз! Мы с Мэтти репетируем ключевой эпизод.
В памяти Ли вспыхнул заголовок из виденной в аэропорту бульварной газетенки. Что-то о Париже и влюбленных, а в качестве иллюстрации – фотография, на которой Мэтью с Мариссой сплелись в жарком объятии на фоне Эйфелевой башни. Она убеждала себя, что это – всего лишь сплетня, а фотография – монтаж; однако это не подняло ей настроения.
– Если этот поцелуй – копия того, что уже хранится у Криса в коробках, вы двое заставите пылать экраны всех кинотеатров Америки.
– Поверь, это лишь отдаленное подобие того, на что мы способны, когда по-настоящему заведемся. Да, Мэтти?
Он молча оторвал от себя Мариссины руки и уставился на Ли немигающим взглядом.
– Я тебя не ждал.
– Марисса! – окликнул Кристофер Бирк. – Тащи сюда свой прелестный зад, попробуем другое освещение. Боже! Куда все подевались?
– Ну я пошла – пока эта обезьяна не лопнула от злости. – Марисса жестом собственницы потрепала Мэтью по руке и подарила сестре простодушную улыбку. – Рада тебя видеть, Ли. Останешься после обеда посмотреть нашу коронную сцену?
– Я приехала на три дня.
– Здорово! Мы с Мэтти устроим тебе экскурсию по городу. – С этими словами она удалилась, обольстительно виляя задом.
Мэтью порывался броситься к Ли, но он не знал, какие мысли скрываются за ее вежливо-бесстрастной маской. Поэтому он не сдвинулся с места.
– Ты, наверное, не поверишь, если я скажу, что между твоей сестрой и мной ничего нет? Абсолютно ничего.
Ли так и знала. Но ни за что не думала, что его слова принесут ей такое облегчение. Она поднялась на баржу.
– Только один вопрос.
– Какой?
– Ты скучал по мне так же, как я по тебе?
Такая долгая разлука! Три недели! Целая вечность! Не в силах сдержаться, он коснулся ее волос.
– А ты как думаешь, черт побери?
Ей страстно хотелось заключить его в объятия, прижаться губами к его груди, открыть перед ним свое сердце, душу, тело – здесь, сейчас, пока здравый смысл не взял верх над страстным желанием.
Неожиданное появление на палубе Кристофера Бирка показало, сколь безрассудным было это желание.
– Мэтью, сделай одолжение, осчастливь нас своим блистательным присутствием. – Тут он заметил Ли и застыл на месте. – Да обратятся все динго в камень, если это не наша великолепная леди-продюсер!
Гений или не гений, но то, что Бирк во время съемок – зверь, не было для нее секретом. Она знала по опыту, что если австралийский режиссер начинает пускать в ход метафоры своей страны, значит, он настроен особенно кровожадно.
– Привет, Крис. Как дела?
Он стащил шляпу и вычертил в воздухе замысловатую виньетку.
– Охренеть. Ли смутилась.
– Я забыла – это хорошо или плохо?
– В данном случае – именно то, что надо.
– Я слышала, ты расходуешь невероятное количество пленки?
– Будет из чего выбирать.
– И выбился из графика.
– А что ты хочешь – в этом сортире? Вшивые местные бюрократы не разрешили нам пользоваться привезенным реквизитом: мол, они пох… – он осекся под пристальным взглядом Ли —…посеяли лицензию.
– Разве этот вопрос не был улажен прямо на следующий день?
– Ну да. Зато зарядил этот чертов дождь. Только начали работать, уровень воды в реке поднялся до того, что баржа не проходила под мостом. Снова сиди и жди.
– Понятно.
– Зато на следующую неделю прогноз отличный. Наверстаем упущенное.
– Хочу надеяться, – сказала Ли. – Крис, ты знаешь, нам никак нельзя выйти из бюджета. Особенно с этой картиной.
– И не выйдем – слово Бирка. – Допрос был окончен, и режиссер расплылся в такой улыбке, какой Мэтью, проработав с этим человеком три недели, ни разу не видел – абсолютно ничего похожего! – Как долго ты намерена радовать нас своим присутствием?
– Три дня.
– Мы не собирались работать в выходные, но если ты не против платить сверхурочные, то можем поторопиться.
– Не стоит ради меня ломать график. Просто я как продюсер решила посмотреть, как идут дела. – Ли лучезарно улыбнулась. – Воспользуюсь уик-эндом в Париже, чтобы сделать кое-какие покупки.
У режиссера был вид приговоренного к смертной казни, которого только что помиловал губернатор.
– Да уж, ты выбрала удачное место для покупок! Остановилась в том же отеле?
– Нет. Не хотела стеснять своим присутствием членов съемочной группы во время отдыха. Я заказала номер в аббатстве Сен-Жермен.
– Не знаю такого.
– Это бывший монастырь – построенный в семнадцатом веке. Недалеко отсюда, на левом берегу. Отель маленький, и там нельзя рассчитываться кредитной карточкой, зато очень уютно и чудесный сад. А главное, – она бросила многозначительный взгляд на Мэтью, – это тихое, уединенное место.
– Мухи дохнут, – прокомментировал Бирк.
– О вкусах не спорят.
– Вот тут я с тобой согласен. Ну, нам пора. Нужно пользоваться естественным освещением. Я уж не говорю о том, чтобы экономить время и деньги студии «Бэрон». Останешься посмотреть, как мы снимаем центральный эпизод? Райдер с Мэрилин в первый раз в постели.
Ли принужденно улыбнулась.
– С удовольствием.
Откровенно говоря, меньше всего на свете ей хотелось лицезреть Мэтью, занимающегося любовью с ее сестрой.
– Отлично. Мэтью, ты идешь?
Тот взглядом извинился перед Ли, бросил на палубу и раздавил каблуком окурок и последовал за режиссером в просторную каюту, гадая, как, черт побери, он сможет изображать неуемную страсть под пристальным взглядом Ли, не упускающим ни одного его движения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
