Читаем без скачивания Раненая страна - Стивен Дональдсон

А потом Линден снова стала доктором Эвери, и ее прикосновение охладило его горячий лоб. Правая рука по-прежнему казалась раскаленной жаровней, однако рукав тенниски уже не врезался в кожу. Полдень зажал пересохшее русло в тисках жары. Но Кавинант мог дышать и видеть. Его сердце отстранилось от боли и восстановило нормальный ритм. Он кивнул и улыбнулся Линден. Солнце искрилось в ее волосах, создавая радужную ауру.

– Сандер. – От усталости ее голос звучал, как плач. – Похоже, он выкарабкается.

– И они называли алианту ядовитой! – хмуро возмущался гравелинг. – Уже за одну эту ложь Верные достойны наказания.

Кавинант хотел что-то сказать, но от жары и боли чувствовал себя слабым, как ребенок. Поерзав на песке, он нашел удобную позу, еще раз улыбнулся Линден и заснул.

Когда он снова открыл глаза, солнце заходило за горизонт. Кавинант лежал на песке в тени западного берега, и его голова покоилась на коленях Линден. По небу тянулись розовые и оранжевые полосы заката. Солнечный свет серебрил наполненный пылью воздух. Кавинант чувствовал себя слабым и хрупким, как старая кость. Но он был в полном сознании. Кожа под бородой чесалась. Опухоль отступила ниже локтя. Цвет руки изменился с зеленовато-черного на бледно-лиловый. Синяки на лице исчезли. Грязная тенниска коробилась от засохшей крови, однако уже не смущала его отвратительным запахом.

Лицо Линден осунулось от усталости. Когда она взглянула на него, он улыбнулся ей и прошептал:

– А ты мне снилась.

– Надеюсь, это был не кошмар? От ее голоса осталась только тень. И все же сердце Кавинанта ликовало от счастья.

– Ты постучала в мою дверь. Я открыл ее и закричал:

"Черт возьми! Когда мне нужны посетители, я выставляю знак!” Тогда ты врезала мне правым боковым и едва не сломала челюсть. Я понял, что это была любовь с первого взгляда.

Линден отвернулась, словно он обидел ее. Улыбка Кавинанта угасла. Его радость превратилась в старую боль отвергнутого. И тоска становилась еще острее от того, что она не боялась проказы.

– Прости, – прошептал он с кривой усмешкой. – В моем сне это имело смысл.

Она не отвечала. В сумеречном свете ее лицо казалось абсолютно непроницаемым.

Их молчание прервал далекий стук копыт. Кавинант поначалу даже не услышал его, но Сандер, спрыгнув с восточного берега, закричал, что увидел Всадника. Перебежав сухое русло, гравелинг упал на песок рядом с Линден.

– О небо и земля! Он меня едва не заметил! Кавинант приподнялся и, опираясь о склон берегового откоса, зашатался от слабости и головокружения. Сейчас он был не в состоянии от кого-то убегать. Линден присела на корточки и испуганно спросила:

– Этот Всадник скачет сюда?

– Нет, – быстро ответил Сандер. – Он направляется в подкаменье Мифиль.

– Так, значит, нам ничто не угрожает? Стук копыт почти затих.

– Надеюсь, что нет. Но в подкаменье ему расскажут о нашем бегстве. Он узнает о пришествии Полурукого в Страну. Тревога Линден росла:

– Он последует за нами?

– Вне всяких сомнений. Жители деревни не решились отправиться в погоню. Несмотря на потерю Солнечного Камня, они испугались встречи с Маридом. Но Всадника не остановит никакое чудовище. На восходе солнца, если не раньше, он начнет большую охоту. – Смущенно взглянув на Кавинанта, гравелинг подытожил:

– Мы должны отправляться в путь.

– Уже? – уныло прошептала Линден. – Но он еще слишком слаб. – Однако через секунду ее голос окреп:

– Ладно. Идем.

Кавинант не колебался. Протянув руку Сандеру, он оперся на его плечо и, сражаясь с туманом в голове, спросил:

– Как далеко нам удалось уйти?

– Мы находимся примерно в шести лигах от подкаменья Мифиль, – ответил Сандер, указывая на юг. – Как видишь, это очень близко.

Остроконечные шлемы гор, отмечающие западную границу мифильской долины, казались розовыми в лучах заката. Кавинант застонал. За два дня они прошли всего каких-то шесть лиг! Всадник мог покрыть это расстояние за одно утро.

Он осмотрел лица своих спутников. Нахмуренные брови Сандера выражали растерянность и сомнение. Страх перед истиной смешался со знанием обмана. Его лишили оправданий и заставили по-новому взглянуть на то, что он сделал с женой и сыном. Потеряв смысл жизни, этот несчастный человек получил взамен полуживого компаньона, который отвергал его помощь и предлагал что-то такое же иллюзорное и нереальное, как девственная плева на второй день после свадьбы.

Линден тоже переживала не лучшие времена. Ее кожа обгорела от солнца. Она попала в мир, который ни за что бы не выбрала по собственной воле. Чья-то прихоть втолкнула ее в борьбу непонятных сил. Кавинант остался последним звеном, соединявшим ее с прошлым, и она едва не потеряла его. Другой человек сошел бы с ума от всех этих бед, а она гордо и непреклонно отказалась принять его помощь. Линден оберегала свою боль, как наседка – яйца, словно ни одно живое существо не имело права касаться ее проблем.

Печаль и горечь разрывали сердце Кавинанта. Он не мог забыть, что все его друзья поплатились жизнью за совершенные им поступки. Однако в этой печали сияла маленькая надежда. Она давала ему силу – силу, благодаря которой он однажды обрел оправдание всем своим кровавым потерям, на многие века разрушив злобные планы Фоула.

Заметив косые взгляды спутников, он проигнорировал их нетерпение и совершил процедуру ВСК – визуального самоконтроля. Осмотрев свои руки и ноги, Кавинант решительно сказал:

– Вперед, друзья! Я готов идти с вами хоть на край света!

И они двинулись на север по пересохшему руслу.

Подгоняя себя мыслью о Всаднике, он прошел своим ходом почти половину лиги. Однако последствия отравления давали себя знать. Кавинанту пришлось обратиться за помощью к Сандеру. Велев ему отдыхать, гравелинг быстро взобрался вверх по откосу берега. Кавинант неохотно сел на песок, проклиная слабость, которая цеплялась за его кости. Когда над горами взошла луна, Сандер вернулся с полной горстью алианты.

Съев свою долю бесценных ягод, Кавинант почувствовал облегчение и новые силы. Ему хотелось пить. Но жажда отступила на второй план. Алианта помогла ему подняться на ноги и продолжить путь.

Благодаря частым остановкам, запасу ягод и поддержке друзей он шагал почти всю ночь. Тьма овевала Южные Пустоши успокоительной прохладой, но огненное проклятие Солнечного Яда сочилось в темные бреши между звездами. Песчаное дно пересохшей реки казалось прямой дорогой, которая вела к таинственным Верным, желавшим его смерти. Пока светила луна, он шел не сгибаясь. Но после захода ночного светила вновь ощутил безмерную усталость.

На грани ночи они устроили привал, однако Сандер разбудил их перед самым рассветом.