– Потому что во мне горит меч Избранного, – гордо заявил он, вспомнив слова Атреи. – Этот меч есть в каждом, но...
– Подожди, – остановил его иман. – Во-первых, не Избранного, а Изгнанного, а во-вторых, я это уже слышал. Лучше расскажи своими словами. Попробуй убедить меня, что достоин четвертого пути. Смелее. Ты ведь пришел ко мне не потому, что решил послушать женщину. Уверен, тебя привело что-то другое, то, чему у тебя нет объяснений.
Что ж, по крайней мере, ему дали шанс, а не указали сразу на дверь.
– Хорошо, – решительно произнес Регарди. – В первый раз в жизни я точно знаю, куда хочу идти и что делать. Я молод, во мне полно сил и...
– Молодость – не самый лучший довод, – снова перебил его кучеяр. – Мои ученики начинают заниматься с пяти лет. Беркут – исключение, но он очень способный.
– Я тоже способный! – подхватил Арлинг, радуясь, что иман пока не указал на его главный недостаток. Тот, из-за которого он здесь оказался.
– У меня хорошее образование – Императорская Военная Школа. Окончил с отличием. Я слышал, как Беркут учил языки, литературу, математику. В Согдарии мы все это проходили в младших классах. Я разбираюсь в военном управлении и праве, стратегии, в вопросах военно-инженерного искусства, знаю военную историю и географию, – Арлинг выдохнул, стараясь не забыть ни один предмет, который когда-то изучал в школе. То, что он помнил только названия, сейчас не имело значения.
– Как вы можете убедиться, я почти свободно разговариваю на кучеярском, – продолжил Арлинг, обнадеженный тем, что иман его не перебивал. – Также знаю арвакский, шибанский и самонийский, понимаю керхар-нараг. Неплохо фехтую, то есть, фехтовал...
Тут он сбился, потому что в горле вдруг образовался ком. Ложь была слишком явной. Ведь если бы он хорошо фехтовал, вряд ли проиграл тогда Даррену.
– Не убедил, – почти ехидно сказал иман, заполнив воцарившееся молчание. – Атрея наверняка говорила о трех попытках. У тебя осталась еще одна.
Регарди захотелось немедленно достать «Слезу Нехебкая», но он взял себя в руки. Нужно быть терпеливым – всему свое время. Когда-то у него не было проблем с тем, чтобы убедить собеседника в своих достоинствах, но, похоже, со временем он лишился и этого.
– Я умный, – проникновенно сказал Арлинг, собравшись с мыслями. – Быстро учусь всему, что слышу и чувствую. Во мне течет кровь не последних людей этого мира. Готов поспорить, что ни один из четырех, выбранных вами, не может похвастаться таким родом. Моя мать была сестрой императора, а отец – потомок великих воинов. Я достоин вашего доверия, иман.
Он собрал в кучу все, что пришло на ум, но солянка не удалась. Иман цокнул языком и шумно поднялся. Регарди медленно выдохнул. Грохот дождя заглушал все, кроме стука его сердца.
– Давай остановимся на том, что я попробую тебя вылечить, – предложил учитель, дав понять, что и третья попытка не увенчалась успехом. – Зачем тебе Испытание Смертью? Интригует название? Поверь, это очень грязный ритуал, к которому допускают после долгой, тяжелой подготовки. У некоторых она длится десятилетиями. Или продолжается до конца жизни. Ты останешься моим гостем, Арлинг.
На этих словах мистик замолчал, давая понять, что разговор закончен.
Регарди медленно выдохнул, чувствуя, как в груди разгоралось пламя досады. И он не был уверен, что даже ливень, бушевавший на улице, был в состоянии его затушить. Разве, что волшебный камень Атреи, льющий слезы.
– Тебя проводить? – великодушно спросил иман.
Арлинг сглотнул и стиснул пальцы вокруг мокрой бусины в кармане. «Сейчас вы сильно удивитесь, учитель», – подумал он, собираясь произнести давно приготовленную фразу, но к своему удивлению услышал, как из него вырываются совсем другие слова:
– Я хочу быть вашим учеником, – упрямо произнес кто-то незнакомый. – Вы должны выбрать меня, потому что... на улице идет дождь, а в Балидете это редко случается. Я пришел, как этот дождь, которого не ждут, но на который надеются. Не отказывайтесь от меня. Вы назвали три пути, но ни один из них не может быть моим. Первый – потому что я слаб. Слепота забрала мою силу, которой, возможно, никогда и не было. Когда пропадают иллюзии, остается пустота. Второй – путь сердца – тоже не мой. Я не верю ни в богов, ни в людей. Мое сердце умерло слишком давно, чтобы когда-нибудь воскреснуть. Третий, как вы сказали, самый сложный. Я всегда искал легкие пути, хитрил, обманывал, изворачивался в погоне за мнимой правдой и легкой добычей. Я слеп и жалок. Поэтому...
Арлинг задохнулся от нахлынувшего презрения к самому себе, но продолжил:
– Поэтому первые три пути – не мои. Мне нужно Испытание Смертью, как вода – вашему миру. У меня нет страха. Нет веры. Нет надежды. Но я хочу идти вперед. Хочу избавиться от сомнений.
Хочу, чтобы Магда пустила меня к себе, мысленно добавил он, но вслух не сказал. Сегодня в этой комнате и так было произнесено слишком много слов. «Слеза Нехебкая» уютно опустилась на дно мокрого кармана. Он собирался выбросить камень в саду. В его жизни, пусть и недолгой, хватало ошибок, чтобы прибавлять к ним еще одну.
Ему вдруг стало спокойно. Никакой досады, никакого разочарования... Волнения и тревоги ушли, уступив место смирению. Последнее давалось нелегко, но было новым и неожиданно приятным чувством. И к его удивлению, оно питало куда большей силой, чем кокон гордыни, в который он кутался раньше.
Арлинг склонил голову, показывая, что готов принять волю имана. Провал был очевиден, но он примет его снова, как и все предыдущие – когда, ему не удалось свести счеты с жизнью в отцовском особняке в Согдиане, в монастыре делавитов и на корабле Абира. В конце концов, он должен быть благодарен за то, что его приютили. И дали надежду на излечение. А то, что он вызывал жалость и презрение к самому себе, то это ничего, к этому можно было привыкнуть.
Регарди успел дойти до двери, когда ему на плечо опустилась рука имана.
– Погоди, – остановил он его. – Я согласен. Ты умеешь убеждать.
Сердце скакнуло, но тут же остановилось, потому что иман продолжил:
– Но у меня есть условие.
И хотя Арлинг надеялся на чудо, в услышанное не верилось.
– Через восемь месяцев, весной следующего года, состоятся испытания новичков, которые пришли этим летом. Ты тоже будешь участвовать. Договоримся так. Если не справишься, вернешься к тому, с чего мы начали несколько недель назад. Если у тебя все получится – станешь пятым.
Это были самые лучшие слова, которые Регарди слышал за последнее время.
– Учитель... – начал он, еще не придумав, как отблагодарить мистика, но тот его перебил:
– Пока нет. Сегодня ночью я проведу обряд посвящения. Для тебя это простая формальность. Для меня – разрешение на право быть твоим «учителем». А теперь мы расстанемся. Мне нужно многое обдумать. Дверь слева.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
