и это было вызвано желанием держать человека в напряжении. – Из того, что ты говорил раньше, следовало, что хафлинги гораздо более подходят для того задания, которое ты возложил на Квентина Бодо.
– Я не сомневаюсь в преданности Двавел, – ответил Энтрери на калимпортском наречии, пристально глядя при этом на Рай'ги.
Жрец непонимающе взглянул на Джарлакса, и наемник, посмеиваясь над мелочностью своих помощников, извлек из-под плаща шар, подержал его на весу и произнес какое-то слово. Теперь они стали понимать друг друга.
– Я имею в виду, в ее верности себе и своему благополучию, – уточнил Энтрери, по-прежнему пользуясь человеческим языком, хотя Рай'ги услышал его слова как бы произнесенными на языке дроу. – Она не представляет угрозы.
– А жалкий Квентин Бодо и этот маг, его прислужник, представляют? – удивился Рай'ги, и Энтрери тоже услышал его слова на родном языке.
– Не надо недооценивать силы гильдии Бодо, – предостерег Энтрери. – Они отлично вымуштрованы, и у них глаза повсюду.
– Так что ты заблаговременно заручился его преданностью, чтобы потом он не мог отговориться тем, что ничего не знал, – одобрил Джарлакс.
– А теперь что? – спросил Киммуриэль.
– Обезвредим гильдию Басадони, – стал излагать свой план убийца. – Потом они станут основой нашего могущества, а Двавел и Бодо будут следить, чтобы остальные не объединились против нас.
– А потом? – не отставал Облодра.
Энтрери улыбнулся и бросил на Джарлакса проницательный взгляд, отчего наемник сразу понял: убийца догадался, что Киммуриэль задает эти вопросы по приказу Джарлакса.
– Потом посмотрим, какие появятся возможности, – опередил Энтрери сам Джарлакс. – Возможно, что основа окажется достаточно надежной. А возможно, и нет.
Чуть позже, когда наемный убийца их оставил, Джарлакс с некоторой гордостью обратился к обоим своим приближенным:
– Ну что, разве не прекрасный выбор я сделал?
– Он мыслит как мы, – отозвался Рай'ги, и в его устах это была наивысшая похвала, которой мог добиться любой, кто по крови не был дроу. – Жаль только, что он плоховато знает наш разговорный язык и язык жестов.
Джарлакс, которому приятно было услышать такую оценку, только рассмеялся.
Глава 14. Громкая слава
Он чувствовал себя довольно странно. Алкоголь притупил все ощущения, так что он не мог ясно понять, что происходит. Он чувствовал, что стал легким и еле ступает по земле, но при этом внутренности его жжет, как огнем.
Вульфгар покрепче зажал в кулак рубашку на груди пьяного посетителя, вырывая с корнем волосы. Одной рукой он легко поднял двухсотфунтового увальня над полом, второй помог себе пробраться сквозь толпу посетителей. Через всю таверну он прошел к двери. Он терпеть не мог этот кружной путь – раньше он просто выбрасывал забулдыг в окна или проламывал их головами стену, но Арумн Гардпек быстренько нашел на него управу, пообещав, что будет высчитывать стоимость ущерба из его платы.
Одно– единственное окно стоило варвару нескольких бутылок, а если при этом вылетала и рама, то выпивки ему было не видать целую неделю.
Его жертва, тупо улыбаясь, посмотрела на Вульфгара. Наконец забулдыге удалось сфокусировать взгляд, и выражение лица его сразу изменилось. Он узнал вышибалу и понял, что ему грозит.
– Эй! – воскликнул пьяница, но в следующий миг уже летел, распластавшись и размахивая в воздухе руками и ногами. Он приземлился на грязную мостовую лицом вниз да там и остался. Его вполне могла переехать какая-нибудь телега, если бы не двое сердобольных прохожих, пожалевших беднягу и оттащивших его к сточной канаве… при этом остатки наличности перекочевали из его карманов в их.
– Пятнадцать футов, – присвистнул Лягушачий Джози, прикинув расстояние, которое пролетел пьяный. – И притом одной рукой!
– Я тебе говорил, этот малый силен, – отозвался Арумн, протирая стойку и делая вид, что не особенно изумлен. В течение той пары недель, что Вульфгар работал в баре, он произвел множество подобных бросков.
– На улице Полумесяца его обсуждают все и каждый, – добавил Джози немного угрюмо. – Я приметил, что на этой неделе у тебя с каждым днем все больше народу.
Арумн понял, к чему он клонит. В подпольном мире Лускана существовал определенный порядок, который жестко сопротивлялся вмешательству извне. Если слава Вульфгара и дальше будет расти, некоторые из вышестоящих решат, что их репутация поставлена под угрозу, и непременно проникнут сюда, чтобы предотвратить опасность.
– Тебе этот варвар нравится, – утвердительным тоном произнес Джози.
Арумн, не сводя глаз с Вульфгара, протискивавшегося сквозь толпу обратно, со смиренным видом кивнул. Он нанял великана не из расположения, а руководствуясь чисто деловым расчетом. Обычно Арумн старался избегать каких-либо личных взаимоотношений со своими вышибалами, поскольку большинство из них никогда не задерживалось долго на одном месте. Одни перемещались из заведения в заведение по своей собственной воле, а другие могли разозлить не того человека и заканчивали тем, что внезапно умирали. Однако с Вульфгаром хозяин несколько пересмотрел свои взгляды. Их посиделки до глубокой ночи, когда в баре становилось тихо и Вульфгар пил у стойки, а Арумн готовил заведение для приема посетителей на следующий день, стали для него приятной привычкой* Арумн действительно наслаждался обществом громадного варвара, вся холодность и замкнутость которого, когда он напивался, на удивление быстро исчезали. Они просиживали много ночей напролет, до самого рассвета, и Арумн увлеченно внимал рассказам Вульфгара о его суровой северной родине, Долине Ледяного Ветра, о его друзьях и врагах, отчего у хозяина мурашки пробегали по коже. Арумн слышал историю об Акаре Кесселе и хрустальном осколке столько раз, что как наяву представлял себе ту лавину на Пирамиде Кельвина, которая унесла чародея и погребла под собой реликт древней злой магии.
А всякий раз, как Вульфгар упоминал о темных туннелях под дворфским королевством Мифрил Халл и нашествии темных эльфов, Арумн потом дрожал под одеялом, как когда-то в детстве после похожих страшных историй, которые рассказывал ему отец.
Что правда, то правда, Арумн Гардпек привязался к своему новому работнику гораздо больше, чем следовало бы.
– Тогда утихомирь его, – закончил свою мысль Джози. – А то сюда вскоре пожалуют Морик Бродяга и Громила.
Арумн вздрогнул, но мысленно согласился с Джози. Особенно насчет Громилы. Он знал, что Морик Бродяга гораздо более осмотрителен (правда, поэтому и более опасен), и подождет несколько недель, а то и месяцев, и все как следует взвесит, прежде чем что-то предпринимать. Зато дерзкий Громила, считавшийся самым сильным человеком в Лускане, – многие даже поговаривали, что он не совсем человек и вроде в нем есть примесь крови орков, а то и огров, – вот он бы вряд ли стал проявлять терпение.
– Вульфгар! – окликнул хозяин.
Великан протолкался
