губ, преодолевая грань между удовольствием и болью. Помечая меня, намеренно делая мои губы припухшими.
Наш поцелуй наполнен такой страстью, что кажется, будто мы оба вот-вот вспыхнем. Но на вкус его губы не те, что были раньше. Совсем не такие, как той ночью в Испании. Сейчас в нем скорее перемешаны гнев, жажда мести и ненависть ко мне. А вкус такой, словно я ненавижу себя за то, что не проявила вовремя инициативу и не начала разгребать этот бардак, также именуемый как моя жизнь.
Я оттолкнула его.
– Нет!
Несмотря на то что толкаю его я, от удара сама же спотыкаюсь и падаю. Я закрываю от испуга рот рукой.
– Черт возьми, что мы натворили?
Джо запрокидывает голову назад, устремив взгляд к потолку. Похоже, ему уже все осточертело, и я не виню его за это.
– Поцеловались. Уверен, ты такие слова знаешь.
– Хватит умничать. Теперь я…
– Дай угадаю, что теперь… теперь ты сожалеешь об этом? Ага, кажется, я начинаю видеть общую картину.
– Как ты можешь быть таким безразличным?
Он проводит рукой по волосам, расхаживая по комнате.
– Не волнуйся. Не расскажу я ничего твоему дражайшему бойфренду. А, нет, прости, жениху. Просто очередная тайна, которую можно бросить на дно шкатулки со всеми остальными секретами. Ну-ну. Начало этого брака будет весьма бурным. Сберегу для тебя все свои молитвы.
Еще одна отсылка, которую я не упускаю. Он все еще помнит мою самую любимую песню у Duran Duran на всем белом свете. А Доминик даже и не знает об этом. Между прочим, мы с ним совсем не обсуждаем музыку.
– Не будь лицемером. Это не я предлагала молчать про то, что случилось между нами шесть лет назад. Я ненавижу себя за то, что постоянно ошибаюсь, когда дело касается этого человека. Мой самоконтроль сливается в унитаз, когда речь идет о Доме.
Джо мрачно усмехается:
– Как скажешь, Линн.
– Я тебе не Линн. То, как мы поступили с Домом сейчас, было ужасно.
– Кончай уже этот цирк всея виноватых. – Джо засовывает ноги в кроссовки. Он отправляется к Пресли. Я не способна остановить его. – Никто на это не купится. А даже если бы я и поверил в твои слова – мне-то уж точно не стыдно за то, что я тебя поцеловал.
– Почему ты на меня так злишься? – спрашиваю я его. Он редко ходит таким злым. Большую часть времени он просто мирится с нашей участью.
– Да потому что, – произносит он спокойным, уверенным, но в то же время и скучающим тоном. – Мы никогда не расставались с тобой. Формально, Эвер, ты по-прежнему моя девушка.
Его слова бьют меня под дых, отчего я отшатываюсь назад.
– Ты же не серьезно?
– Серьезно, черт возьми. Никаких разговоров о расставании – никакого расставания. – Он засовывает шнурки в кроссовки, вместо того чтобы завязать их.
– То, как мы разошлись, – ужасно, но мы все же разошлись. Прости, что причинила тебе боль.
– Ты и сама себе ее причинила. Выбрала какого-то простого смертного.
Его слова поражают меня. Я помню их с тех давних пор.
«Простые смертные не бывают решительными. Из них никогда не выходит ничего хорошего. Простота в человеке равна комфорту».
Вот я и нуждаюсь в этом самом комфорте. Нуждаюсь в безопасности.
– Ты перестал быть моим выбором с того самого дня, как я поцеловала твоего брата, – прохрипела я. – Мы не можем так с ним поступить, и ты это знаешь.
– Боже, ты как заевшая пластинка. Твои моральные устои уже порядком утомили меня, – он коротко вздохнул. Понимаю его разочарование. Столько лет он отдал ради Доминика. Отдал все свое внимание. Ночами не спал, переживал за него. Всю жизнь Джо был низшим звеном в семье. Даже сейчас Дом – золотой ребенок. Он тот, кто успешно окончил колледж, кто получил хорошую работу, и тот, кто женится. – Хуже всего то, что я – единственный эпизод в твоей жизни, где ты поступила хорошо, пусть и не совсем правильно. Все остальное в твоих отношениях с людьми, вплоть до Дома, летит к чертям, ты же ведь всегда выбираешь легкий путь.
Он прав. Абсолютно прав, и пора бы уже мне признать все свои ошибки. Особенно ту, которую я допустила в Калифорнии.
Джо молча вышел из комнаты, попутно задев меня плечом. И тут я слышу слова, которые чуть ли не распарывают меня изнутри. Тянут меня в разные стороны, словно старый потрепанный свитер. Тянут до тех пор, пока от меня не остается лишь одна длинная нить из страданий.
– Я любил тебя, Эвер. Но я хочу, чтобы ты знала: ты – худшее, что когда-либо, черт возьми, случалось со мной.
Глава 18
Я везу нас обратно в Салем, так в итоге и не позволив Дому сесть за руль. Сейчас мы оба облокотились на машину, а тишина между нами такая ощутимая, что я будто чувствую ее привкус на кончике языка. Так как я не могу сейчас доверить ему машину – или даже кофемашину, – сообщаю ему, что заеду на его машине к себе домой, забрать Локи, а потом привезу ее обратно. Дом не возражает. Как и во всем остальном, здесь он тоже относится к моему решению с пониманием и готов его поддержать. Отлично. Он осыпает поцелуями мою шею, крепко прижимает меня к своему спорткару, положив руки мне на талию.
– Ну что, понравилось тебе на мамином дне рождения? – ласково прошептал он мне, все еще находясь у моей шеи.
– Еще как. – Мои мысли невольно переключаются на Джо. Я думаю над его последними словами. Над его поцелуем. Он все еще таится на моих губах, словно нераскрытый секрет.
Я должна сказать Дому. Невозможно планировать свадьбу с этим человеком, не рассказав обо всем начистоту.
Мне нужно сказать ему, что еще слишком рано, слишком тяжело. Нам не обязательно говорить об этом остальным, но с помолвкой уж точно нужно повременить. Иначе мы причиним им только боль своими словами. И себе самим.
На мою попытку отстраниться Дом обнимает меня еще сильнее и говорит:
– Посади Локи в переноску и захвати пару шмоток. Только давай недолго. Я хочу тебя.
Желание доказать, что он хочет меня, приютилось между моих ног, прижимаясь сквозь одежду. Чувствую, как он дергается у моей промежности, требуя, чтобы о нем позаботились.
– Нам сначала надо кое о чем поговорить, – произношу я.
– О чем? – Он отстраняется, внимательно изучая меня. – Ты же не передумала насчет свадьбы, так ведь?
Я хихикаю
