Кабы Марата саданули по темечку телеграфным столбом, это произвело бы на него гораздо меньшее впечатление. Налицо был полный провал отчаянной миссии. Он влез в логово зверя, да не того, и теперь торг представлялся напрасным. Однако следовало прозондировать зыбкую почву досконально, и он решил идти далее напролом.
— Мне не больно верится. Тут все лгут.
— Ну не правда же… Стыдитесь… — По-отечески протянул Леонид Юрьевич. — Я никогда и никому не лгу. Вот Игорек — тот может. А я — нет. Я человек четких нравственных принципов. Мне не пристало юлить. Разве похожу я на торгующего ядом лукавого аптекаря, снабжающего отравой черных вдов и будущих богатых наследников?
— Похожи. Вы семь лет назад убили в Карелии по-настоящему — трех человек и еще одного — в принципе.
— А Вы считаете, будто подобные экстренные дела разрешаются по-иному? Нам никто не оставил выбора. Не мнил бы Ваш друг себя новоявленным пророком Моисеем, нам не пришлось бы нервничать. Однако — этот разговор не для всех. Ступай в гостиную, Игорек.
Джентльмен кивнул в направлении двери своей отлично подстриженной головой. Лозницкий послушно вышел.
— Так Вы вправду думаете, что были иные способы убедить начинающего хирурга в его фатальном заблуждении?
— Думаю. — Лаконично ответствовал Марат.
— Зря. В руки к человеку попал уникальный документ. Не просто документ — апокриф поворотной исторической эпохи. Ключ к великим тайнам, которые ему не принадлежали и не могли принадлежать никогда. И что он делает? Что он делает, я Вас спрашиваю?
— Наказали примерно не только его.
— Издержки прямого пути самурая. Мы не знали, сколько человек в курсе.
— Вы решили задачу посредством клинка. Я тоже так могу.
— Вы про пистолетик под курткой? Полноте Вам! За Вами столько глаз следит, любезный, столько вороненых стволов, напряженных рук и ног в соседней комнате ждут Вашего неосторожного пасса… Тут всюду камеры и секретные бойницы. Вас обязательно остановят. Нейтрализуют, не уничтожая до конца. Лучше называйте валюту, способ перевода, страну, банк. Продавайте товар и обсудим дальнейшее.
— Я не просто торговать сюда прибыл. Мне требуются определенные люди и гарантии их безопасности.
— Ваши друзья не у нас. Никогда не слыхал о существовании данных сограждан.
— Тогда все бессмысленно.
— Я очень хочу Вам кое-что объяснить. Вы человек крайне умный и сильный — нам такие по духу близки. Поймите простую вещь — манускрипт необходим, чтобы спасти человечество. Вернее — ускорить процесс его восстановления из пепла смутных времен.
— Заново генерировать мессию станете?
— Этого давно не требуется. Процесс однажды апробирован и запущен в серию. Важно найти затерявшиеся батареи питания, которые еще работают, но могут окислиться и перестать давать энергию.
— Мне сие не интересно.
— Уделите мне всего несколько минут своего драгоценного внимания.
— Проповеди читать будете? Мантры петь?
— Мантры — мог бы, но не запою. Просто раскрою перед Вами чисто научную сторону проблемы и поделюсь ее биологическими особенностями.
Строгий научный подход. Продолжение
— Представьте себе автономную экологическую систему, основывающую свою жизнедеятельность только на продуктах собственного технического прогресса и на локализованных во внутреннем пространстве ее влияния общественных законах. — Начал излагать анонсированные научные воззрения Леонид Юрьевич. — Разумную, я подчеркиваю — разумную экологическую систему, потребляющую для отправлений любых насущных надобностей лишь переработанные природные материалы и абстрактные философские величины. Ее внешние коммутационные линии, соединяющие местечковое ядро с необъятной периферией — намеренно обрезаны. Данные от рождения органы чувств — выборочно купированы. Интуитивные порывы к свободе — насильственно подавлены. Она перманентно тысячелетиями варится в своем соку. Возгоняет к зениту совершенства небезопасные в обращении технические достижения и безостановочно разрабатывает не обоснованные принципами самосохранения правила существования. Что с ней постепенно начинает происходить?
— Вы намекаете на деградацию?
— Именно. Сообщество перестает следовать здоровым инстинктам, его замкнутая психосфера наполняется призрачными химерами досужих умствований, физический план утрачивает репродуктивную поддержку животворящей Вселенной.
— Отчего ж все так плохо?
— Искусственность образованной среды тяготеет к левой крайней точке развития, за которой начинается состояние полного покоя. Вы знакомы с законами физики, с понятием энтропии?
— Более или менее…
— Напомню основные постулаты начал термодинамики. Постулат первый: энтропия мира постоянна. Постулат второй; она стремится к максимуму. Соответственно: есть два предельных состояния энтропии. Хаос и абсолютный покой. При полном покое наступает мгновенная смерть. К нему сегодня движется наш замкнутый человеческий мир. Его пытаются упорядочить с применением разграничений, год за годом обеспечивающих наилучшую выживаемость слабейшим членам общества. Поэтапно структурируют вещество, заставляя молекулы социума застыть на месте, замерзнув в ментальном коллапсе. Природа естественным путем отбирает сильнейших, а мы пестуем несостоятельность, делегируя ей всяческие права и свободы. Трусость выдаем за пацифизм, слюнтяйство — за мягкосердечие, духовную импотенцию — за святость. Вы бывали когда-нибудь в христианском соборе? Это настоящий Диснейленд для мазохистов и неудачников! Им нравится видеть Бога раздраженным бородатым стариком с кожаной плеткой и дубовой палкой в руках, они испытывают сладострастие от ощущения собственного ничтожества!
— Так не ходите в христианскую церковь. Молитесь Перуну или приносите дары на алтарь Аполлона. У нас свобода вероисповедания.
— Вера обязана быть позитивной. — Словно не расслышав его совет, продолжал ораторствовать Леонид Юрьевич. — Она должна показывать людям радугу и солнечный полдень, а не чертовы рога и чугунные адские сковороды.
— Вера дает людям надежду. — Возразил Марат.
— На что? На райские чертоги после унизительного прозябания во прахе? Чего же тогда попы не ломаются в рудниках, не потеют у плавильных печей и не торчат безвылазно на автомобильных конвейерах?
— Не улавливаю Вашей мысли. Вы агитируете за атеизм?
— Нет…! — Проводник глубоких философских идей сверкнул очами. — Я за справедливость и настоящее милосердие. За полный и быстрый слом существующей порочной системы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
