мешков, ящиков и корзин, из которых торчали горлышки бутылок. Толстый ковёр скрадывал шаги, в воздухе витала такая смесь запахов, что в ней смело можно было мариновать шашлык. А ещё стрелять из пушки.
Наконец Лука Брази остановился перед металлической дверью. С той стороны доносились странные звуки: металлический лязг, дробный стук, молодецкие выкрики...
Добавить весёленькую музычку — и получится детский парк развлечений.
— Как только ты переступишь порог, — обратился ко мне консильери, — Всё будет зависеть от тебя.
— Если мне на голову не рухнет хрустальная люстра, — мрачный настрой всё больше доминировал над остальной гаммой чувств.
— Этого не случиться, — дружелюбная куча влажного белья, которая заменяла Луке Брази лицо, подмигнула. — Там, за дверью, действуют иные законы. Законы Сделки. НИКТО не может им сопротивляться. Даже такой сукин сын, как Денница. Так что не подкачай, малыш. На этот раз мы с доном поставили на тебя.
— Что?.. — я возмущенно взмахнул руками. — А раньше что: вы ставили против?
— Ничего личного, малыш, ты же понимаешь... — и Лука Брази мягко толкнул дверь.
И я вдруг оказался в аду.
Взметались языки пламени. Булькотили котлы. Отовсюду слышался металлический стук ножей.
Из миски на меня уставились на редкость осмысленные глаза на длинных стебельках...
Да. Это была кухня.
"Вертел желаний" нёс ту же повинность, что и "Чистилище": бесперебойно снабжал едой орды гремлинов.
В чаду и клубах пара носились повара...
— Ходу, ходу, — подтолкнул меня в спину Лука Брази. — Время пошло.
Я поспешил по узкому проходу между столами.
Кожа на спине стянулась в тугой узел: ни капли не удивлюсь, если в позвоночник воткнётся окровавленный тесак.
Ничего личного, как здесь любят говорить. Просто рукоять была скользкой, вот он и вырвался, окаянный...
Но обошлось.
Наверное, соглашение о сделке в Сан-Инферно и впрямь было самым святым, что только можно себе вообразить.
Через тридцать секунд меня окутали совсем другие запахи: дорогих духов, марочных напитков и крепких сигар.
Тихий джаз, негромкий звон бокалов, прохладный, словно пропущенный через морозилку, воздух...
Я вдохнул полной грудью.
Давненько я здесь не бывал... С той приснопамятной сделки, которую заключил с Поганцем и Золотком.
По иронии судьбы, сейчас мне тоже предстоит заключить сделку с ангелом и демоном. Только, так сказать, в одном флаконе.
Когда я показался в дверях зала, музыка смолкла.
Официанты, гости, оркестр — все повернулись ко мне...
— Не стой на пороге, Оторва, у меня шея затекла.
Наверное, Лолита планировала легонько меня подтолкнуть. Но в результате я пропахал носом красную ковровую дорожку, и остановился, только наткнувшись на столик.
Фарфор, хрусталь, серебро — всё полетело на пол, оглашая зал звонким грохотом, и украшая мой белоснежный пиджак шедеврами экспрессионизма.
— Извини, — прошипела Лолита, когда стих грохот битой посуды. — Я не хотела.
— Пустяки, — поднявшись, я наскоро привёл в порядок костюм — ну, то, что от него осталось. Заправил рубашку и лёгким движением сбил с рукава невидимую пушинку. — Если что и пострадало — так это всего лишь моя гордость. Всё путём.
— Нет, правда, Оторва, я нечаянно, — не унималась Лолита. — Просто я так нервничаю...
— ВСЁ В ПОРЯДКЕ, Лола, — я сделал страшные глаза. — Ты не могла бы где-нибудь присесть, ладно?
— Пойдём, дорогуша, — Лука Брази осторожно взял Лолиту под локоток. Для этого ему пришлось встать на цыпочки. — Я налью тебе выпить... чего-нибудь успокоительного.
И в этот момент портьеры в дальнем конце зала разошлись. В проёме показался...
Ну, вы уже догадались.
В чёрном, как глыба мрака, костюме, в ослепительно-белой рубашке, с волосами, аккуратно зачёсанными со лба на затылок, он являл собой как бы копию меня. Негатив, который слегка передержали в растворе.
— Так-так-так... — протянул Денница. — Красивое ухо. Где достал?
— Где взял — там уже нет, — гордо ответил я.
— А костюм-то какой... — демангел обошел вокруг меня. — Винные разводы и потёки соуса мури-мури тебе очень к лицу.
— Спасибо, — я мило улыбнулся. — Всегда приятно знать, что тебя ценят.
— Но всё-таки... — демангел вздохнул. — Наконец-то ты явился. А я уже устал ждать...
— На самом деле, я не опоздал, — я улыбнулся ещё шире. — Это ты пришел раньше. Волнуешься поди, вот и припёрся ни свет ни заря... Но ничего, — я покровительственно похлопал Денницу по плечу. — Всё приходит с опытом. Вот потренируешься, и тогда сделки не будут вызывать у тебя такого трепета.
— Я? Волнуюсь? — голос Денницы поднялся до визга, но глаза с квадратными зрачками мстительно прищурились.
Демангел пренебрежительно фыркнул.
— Да я заключал сделки, когда тебя ещё в проекте не было!
— Сочувствую, — я скорбно покивал. — Не знал, что ты такой старый. Говорят, с возрастом приходит мудрость. Но бывает и так, что возраст приходит один...
Денница вновь прищурился. Рогонимб над его макушкой светился зловеще, как гнилушка в погребе.
А потом демангел улыбнулся. Вскинул подбородок и повёл рукой в сторону портьеры, из-за которой появился.
— Не будем заставлять публику ждать, — миролюбиво промолвил он. — Так как ты опаздывал, я взял на себя смелость пригласить свидетелей.
— То есть, ты ПРЕДПОЛАГАЛ, что я опоздаю, — я махнул рукой, приглашая Денницу идти первым. — Хотя да, что это я говорю?.. Ты ведь САМ срежиссировал весь мой путь до казино. Тебе ли не знать.
— Срежиссировал? — Денница демонстративно пожал плечами. — И зачем мне это нужно? Но надеюсь, ты добрался без происшествий.
— Твоими молитвами, Денница, твоими молитвами.
Портьера распахнулась, демангел отошел в сторону и я ощутил небольшое, но острое дежа-вю.
Маленькая комната. Круглый стол. А за столом...
Мастер Шмук, увидев меня, сощурил кабаньи глазки и громко хрюкнул.
Серпент ядовито зашипел и нервно дёрнул рукой, хватаясь за какой-то амулет, цепочка которого виднелась под мантией.
Госпожа Люсинда, в своей кошмарной шляпке и с таким узким носом, словно его защемили прищепкой, презрительно сжала морщинистые губки и отвернулась.
— Надеюсь, ты удовлетворён? — победно спросил Денница. — Как видишь, все они — уважаемые граждане нашего города, главы Гильдий... — прищурившись, он пристально наблюдал за моей реакцией.
Ну конечно. Пригласив трёх самых нетерпимых ко мне граждан, он ждал определённой реакции.
— Прекрасно! — я тепло улыбнулся всем троим по-очереди, потом
