– Если они пойдут на прорыв, – заговорила Хатусу, – то направятся, как вода, по самому легкому пути. Не через бруствер, а через главный вход. Они будут продвигаться внутрь, встречая сопротивление. Среди массы палаток и повозок нарушится стройность их рядов. – Хатусу указала в нижнюю часть прямоугольника. – Здесь сосредоточится основная масса наших колесниц! – Ее палец сдвинулся правее, указывая на окраину оазиса. – А в этом месте находятся остальные колесницы. Господин Сененмут, немедленно отправляйтесь и принимайте командование этими отрядами.
– А вы, госпожа?
Хатусу выхватила у Амеротка перо и начертила стрелу вдоль прямоугольника от места расположения своей палатки до главных ворот.
– У митаннийцев тяжелые колесницы. Их лошади устанут. Воины с колесниц займутся грабежом. – Она подозвала офицера.
– Ваше имя Хармос, под вашим началом полк Исиды?
– Да, госпожа.
Хатусу были слышны крики и звон оружия, доносившиеся из лагеря, но она не позволила голосу дрожать.
– Теперь вы – командующий лагеря.
– А как же господин Омендап?
– У него еще не прошла лихорадка. А сейчас слушайте. Вам дается единственный приказ: вы должны выстроить своих людей так, чтобы создать стену поблизости от внутреннего частокола. Ваша задача – сдерживать митаннийцев. Наступать вы не должны, повторяю: не должны, пока наши колесницы не нанесут удар!
Совет завершился, и Сененмут поспешил из палатки. Хатусу, победившая растерянность и теперь полная решимости, отчеканила еще несколько приказов, а затем игриво хлопнула Амеротка по плечу.
– Пойдемте, господин судья. Давайте вершить правосудие над врагом!
– Настала пора убивать? – устало спросил Амеротк.
– Да, Амеротк, – тихо подтвердила она. – Чтобы захватить власть, надо убивать! Чтобы власть удержать, опять же надо убивать! И чтобы упрочить ее, также приходится убивать! Это удел всех, кто божественного рода, и выбора нет!
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Хатусу, Амеротк и группа офицеров присоединились к отрядам колесниц, которые сосредотачивались под командои своих начальников в дальнем конце лагеря. Колесницы выстроились в длинную шеренгу. Нетерпеливо гарцевали лошади, покачивая султанами. Возничие проверяли поводья и упряжь, а воины, ездившие в паре с ними, осматривали свое вооружение: луки, колчаны со стрелами, дротики. Бронза и позолота, наконечники копий ловили лучи солнца, уже успевшего пройти большую часть своего дневного пути. Двигавшиеся вперед-назад колесницы заставляли поскрипывать колеса. Офицеры прохаживались вдоль шеренги, повторяя приказ не обращать внимания на то, что творилось в лагере. Им надлежало наступать за божественной Хатусу. Колесницам, находящимся справа, предстояло образовать дугу и врезаться во фланг и тыл митаннийцев. С другой стороны должен был подвести свои отряды господин Сененмут, чтобы захлопнуть ловушку. В лагере сдерживать врага будут пешие воины и отборный отряд солдат-ветеранов. Митаннийцы попадут в окружение, и круг будет постепенно сжиматься, пока враг не будет разбит. План был прост, указания повторялись снова и снова.
Амеротк поднялся на свою колесницу, в которую возничий запряг свежих лошадей.
– Теперь наш черед нападать неожиданно, господин, – улыбнулся колесничий Амеротку.
Амеротк собирался ответить, но в этот момент по рядам покатился гул приветственных возгласов. Хатусу в сопровождении телохранителей летела в своей колеснице вдоль строя боевых колесниц. Она была в голубом шлеме-короне войны и в сверкавшей на солнце бронзовой кольчуге. Одной рукой она сжимала копье, другой – держалась за поручень колесницы. Она молчала и только пристально вглядывалась в лица воинов, словно внушая им самим своим присутствием важность предстоящего сражения. Хотя время и было дорого, но она доехала до конца строя и повернула обратно. Амеротк не мог сдержать улыбку. Хатусу была прирожденная актриса. Стоявшая неподвижно с поднятым копьем, она казалась богом войны Монту В женском обличье. Колесница развернулась и остановилась. Хатусу опустила копье. Ее колесница снова начала медленно двигаться вперед. Амеротк и другие командиры отрядов колесниц направились следом, а за ними гимном смерти загрохотала и заскрипела вся грозная армада колесниц. Все глаза были прикованы к маленькой фигурке, стоявшей рядом с укрепленным на колеснице стягом Амона-Ра. Правил ее колесницей один из заместителей Сененмута. Он обернулся и крикнул, подняв руку со сжатым кулаком:
– Долголетия, здравия и процветания божественной Хатусу!
Рев приветствий стал ответом на его слова. Колесница Хатусу прибавила ход. Где-то в массе колесниц жрец затянул военный гимн:
Хатусу, разрушительница, подобная Сехмет!
– Хатусу! – откликнулся многоголосый хор.
Хатусу! Меч Анубиса!
– Хатусу! – на этот раз рев бьт оглушающим.
Хатусу! Копье Осириса!
– Хатусу!
Дальше к хвалебному хору присоединились тыcячи голосов.
Хатусу! Победительница!Хатусу! Дочь Монту!Хатусу! Золотая плоть бога!
Колесницы постепенно разгонялись. Амеротк гадал, была ли подготовлена эта лавина восхвалений, или все получилось само собой. Но скоро ему стало не до размышлений. Колесница Хатусу летела, словно птица. За ней грохотали сотни других колесниц. Земля гудела от дроби копыт, скрипа упряжи, лязга металла. Ехавшие позади Хатусу старшие офицеры отдавали команды. Движение по фронту замедлилось. Затем правое крыло, описывая дугу, ускорило ход. Прохладный вечерний ветер доносил до них шум битвы у главного входа, но им ничего не было видно, кроме огромной белесой тучи пыли. Амеротк отстегнул от борта лук и принял боевую стойку, расставив ноги для равновесия. Колесницы еще прибавили ход. Понукаемые возничими, кони мчались, как демоны, на ничего не подозревающих митаннийцев. Их увлекал вперед гром битвы, сам вкус убийства. Они приблизились к белой туче и в следующее мгновение, как стрелы, вонзились в ряды митаннийцев.
Вокруг царил неописуемый хаос. Земля была усеяна телами людей и трупами лошадей. Кое-где египетские фаланги еще держались, но частично воинам-митаннийцам удалось прорваться в лагерь. Появление египетских колесниц застало их врасплох. Митаннийцев привлекал грабеж, их кони были измучены, а среди всеобщего хаоса битвы их тяжелым колесницам не хватало свободы движения.
Амеротк увидел обращенные к нему кричащие лица. Он стал выпускать стрелу за стрелой, затем взялся за меч и палицу. Перед ним возникали лица, руки, торсы и тут же отлетали прочь огромными хлещущими кровью ранами. Дождь кровавых брызг обдавал его и возничего, заливал пол колесницы. Вокруг шел рукопашный бой. Густой слой пыли покрывал доспехи, стяги, шлемы и лица; и трудно было отличить, где свой, где чужой. Амеротк поднял голову. Хатусу сражалась в гуще врагов. Ее копье без устали поднималось и опускалось. Группа воинов-ветеранов обступала ее, добивая солдат митаннийцев и защищая свою царицу, которая продвигалась все дальше во вражеские ряды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
