она умела благоразумно уклоняться от войн неровных, откупаясь деньгами, или прибегая к дипломатическим сношениям. Только в самых крайних случаях она бралась за оружие. Конечно, это было одною из главнейших причин продолжительного существования этой небольшой республики, и того богатства и благосостояния, какого она достигла впоследствии. Отдадим справедливость правлению Рагузы и в другом отношении: оно ценило и покровительствовало науке, поощряло таланты и особенно способствовало к развитию мореходства и торговли. Имена Марино Гетальди и Бошковича приобрели европейскую известность. Первый принадлежит к фамилии патрициев и знаменит не только как математик и ученейший человек, но и по тому добру, которое силился сделать для народа, униженного и низведенного до крайней степени; он жил в первой половине XVII века. Бошкович родился в 1711 г. и умер в 1787 г. Он воспитывался у иезуитов в Риме, и сделался особенно известен своею «системою натуральной философии» и некоторыми открытиями в физическом мире. Из поэтов Рагузы назовем близкого нам по духу Франческо Гондоло (Гундулич), принадлежавшего к XVII веку. Его поэма «Османиды» в 20 песнях, писанная на сербском наречии, и теперь еще уважается между славянскими народами. Герой ее – Владислав со своими поляками, – тот самый Владислав, который так несчастно кончил свои подвиги под Варной. Поэма была напечатана вначале латинскими буквами, что чрезвычайно затрудняло ее чтение; теперь она перепечатана нашим шрифтом и сделалась доступною для большинства славян. Несмотря на близкие подражания итальянским поэтам, в Франческо Гондоло есть места, исполненные воображения и поэзии.
Рагузинцы менее расположены к нам, чем прочие далматийцы; им памятны бедственные последствия нападения русских и черногорцев в 1806 году, и вовсе не жалуют последних. Причиною этому, конечно, еще и то, что рагузинцы уже давно обратились к католицизму, сложились в одно цельное и самостоятельное правление, забыли старые предания и верования, и все свои интересы, все помыслы и надежды устремили к иным целям, которые, может быть, и ныне иногда едва заметно проявляются. Не то с далматинцами: рассеянные в горах, небольшими деревнями и даже отдельными жилищами, изолированные, постоянно отчужденные от правления, которому принадлежат, они сохранили и веру своих предков и прежние убеждения, и тем крепче будут стоять за них, что время и уединение сильнее и сильнее вкоренило их в сердцах, проникло, так сказать, все их существование. Нет ничего опаснее для правительства, как население, постоянно и добровольно, по подозрительности, по недоверию или другим причинам, отталкиваемое от общего участия, как в правлении, так и в интересах его, особенно население, которого нравы остались неприкосновенны общей порче, и которое, следовательно, сохранило и силу воли и способность любви к своей вере и независимости, а отчаянная храбрость есть почти неотъемлемое свойство народа, воспитанного в постоянном прикосновении с природой дикой и борьбе с людьми. Такое население будет искать постоянно опоры и спасения в себе одном или извне, а не в своем правительстве, которое с упорством отталкивает его.
В Рагузе теперь всего до 275 человек православных, большею частью торговцев, переселившихся впоследствии из Далмации и Бокко-ди-Каттаро; есть церковь или, правильнее, молельный дом, который грозит падением, так что в нем становится опасно служить литургию. Еще франзцузы, во время короткого своего управления, уступили место для постройки церкви. Будем надеяться, что правительство и православные люди будут содействовать этому богоугодному делу, тем более что из Боснии и Герцеговины сюда стекается много православного народу, иные на базар, иные просто для того, чтобы побывать у обедни, которую им так редко удается слушать у себя.
От Рагузы до залива Бокко-ди-Каттаро море совершенно открыто с запада и зимой переезд нередко бывает труден и качка невыносимая, а потому я часто отправлялся сухим путем до Кастель-Ново, а оттуда, заливом уже, на лодке или пароходе, который в редкие минуты расположения своего, местное начальство высылало мне навстречу.
Переезд этот, разумеется верхом, я делал часов в пять. Окрестность довольно живописна. Сначала вид моря, свирепо кидающегося на скалистый берег, по которому идет путь, потом долина Брено, зеленеющая и во время зимы, вознаграждают вас за труд верховой езды во время сильного ветра, а иногда и дождей; особенно когда вы подумаете, что в то время делается на пароходе.
Вам не для чего заезжать в Рагузу-векию, хотя она в нескольких шагах от вас направо, разве вы едете к генерал-губернатору, который при вас хочет ревизовать этот злополучный город, в котором нет и тысячи жителей, без торговли и всяких занятий; но вы остановитесь в Брено, живописно расположенной деревни; Брено, в которой женщины славятся во всем Поморье Рагузы и Каттаро своей красотой, а главное – стройностью стана и роскошью форм. Наряд их оригинален и был бы очень хорош, если бы бренянки умели носить его с большой роскошью и вообще отличались вкусом при подборе цветов своего наряда.
Глава V
Вход в залив Бокко-ди-Каттаро, его укрепления, обширность и безопасность для флота; стоянка австрийской и русской эскадры. – Кастель-Ново. – Судьба его и всей провинции Бокко-ди-Каттаро. – Саввинский монастырь. – Лучшее убежище в мире. – Бедная находка. – Острова Мадонны и Св. Георгия. – Перасто. – Горные жители. – Рисано. – Дальнейшие красоты залива. – Доброта и его неприступные нравы.
Австрийцы принялись в 1854 г. с каким-то судорожным нетерпением укреплять вход в залив Бокко-ди-Каттаро. Начавши строить грозную крепость на Пункто д'Остро, другую на противоположном берегу залива, и наконец третью на небольшом островке, как бы нарочно очутившемся против входа, они, словно в ожидании опасности, предварительно воздвигли временные земляные укрепления для защиты тогдашней стоянки своего флота.
Но есть народы, есть края, которых свободу не стеснить, не подавить никакими крепостями, которых как будто сама природа предназначила не для мирной, тихой, общественной жизни, но для каких-то других ее целей. И действительно, эти люди доказали, что они могут держаться и без крепостей, а крепости – доказанное дело – будь они слиты, не только состроены, из камня, не могут удержаться против правильной осады, особенно в краю, лишенном всяких средств к продовольствию и себя, не только гарнизона. К тому же, несмотря на видимую неприступность крепости, воздвигаемой на Пункто д'Остро, ее можно обойти с северо-восточной стороны, сделавши высадку на берега его, а также со стороны Турции, несмотря на пограничные форты.
Мы увидим далее, что народы, столь же предусмотрительные, как и австрийцы, простирали цепи с одного берега залива до другого; но не сдержали и цепи этот край в зависимости и чуждой власти.
Очутившись в Бокко-ди-Каттаро, оглядитесь кругом; вы не увидите ни входа, ни выхода, это ряд заливов, глубоких, просторных, на которых может вместиться флот
