собака и смолкла на бегу, словно испуганная; кругом тихо; тень от стены еще увеличивала, если это было возможно, темноту. Медленно поднялся он на стену и вдруг припал к ней: о, ужас! На другом углу стены, на темном фоне горизонта, отразилась пятном еще темнее человеческая фигура, другая, третья, и тихо скользя как тень, опускались со стены во двор; мелькавшие за спинами длинные ружья не оставляли никакого сомнения, какого рода были это люди. Забыв всякую осторожность и думая только об опасности, какой подвергалась та, которую избрал предметом своей страсти или рассеяния, молодой человек кинулся к дому, где жили солдаты, квартировавшие в Доброте. Вскоре и все селение, привыкшее к подобного рода посещениям, всполохнулось. Черногорцы чутьем угадали тревогу, перебрались опять через стену и, как дикие козы, унеслись в свои горы и ущелья. Вслед за тем разошлись солдаты и народ; в дом вошли только соседи и несколько родственников, и нашли хозяйку одетую и очень тщательно одетую, и дрожащую как лист. Гости сомнительно переглянулись. Обыскивая потом вокруг дома, нашли и веревчатую лестницу. Некоторые говорили, что ее верно забыли черногорцы; другие, более опытные, утверждали, что подобного рода роскошь не могла принадлежать черногорцам; разве не участвовал ли кто из Бокки в чети. Но не розыски же было чинить; благо, что чети обошлась без грабежа и крови. По возвращении своем из-за моря, муж, конечно, узнал о бывшей без него чети, узнал и о том, как в ту ночь нашли у дома его веревчатую лестницу: какие заключения он из того вывел, и что говорил о приключении с женою, неизвестно, – только с тех пор никто уже не видал ее; увидели только тогда, когда она лежала в гробу, что случилось довольно скоро после приезда мужа. – Что же, вещь обыкновенная! Один умирает ранее, другой позже.
Добротяне, которых вы встречаете в Триесте и других приморских городах, одеты по-европейски, и по наружности ничем не отличаются от других моряков; но дома они все принимают свой национальный костюм.
Нововводителю не было бы житья у себя на родине.
От Каттаро до Доброты около получала пути; но дорога или тропинка, которая ведет к нему, как и все дороги, очень дурна. Мы, однако, часто ходили сюда любоваться с церковной паперти чудным видом на залив, который, увы, несмотря на все выгоды, представляемые им для флота, постоянно пустынен.
В конце селения Доброты, простирающегося довольно далеко в длину, есть небольшой, но очень красивый, особенно после дождей, водопад – Лютой, образуемый речкой того же имени.
Один путь удобопроходимый во всем крае, – это от Каттаро до Персаньо; шоссе, которое ведет сюда, начато с незапамятных времен и до сих пор проведено версты на полторы. Другие дороги близ Рагузы, до Будвы и несколько далее, устроены еще французами, во время их здесь владычества.
Глава VI
Каттаро; история города; каким образом он достался австрийцам. – Нынешний город; жизнь в нем; население города и провинция. – Тревоги. – Переход из Каттаро в Черногорию в различное время года и в различные эпохи.
Каттаро вы заметите только, когда совсем приблизитесь к нему: стена, окружающая его, и самая крепость Св. Жиовани, под цвет окрестных скал, совсем сливаются с их выдавшимися камнями.
Каттаро, или, как местные жители называют его, Котор, составлял во времена владычества римлян колонию Аскривиум. Имя это придали ему первоначальные основатели, изгнанные из города Аскри, сицилианцы. Котором он стал называться с IX века, вскоре после того, как сарацины совершенно разрушили его вместе с другими городами Поморья. Жители также разрушенного венгерцами в соседственной Боснии города, который назывался Котор, пришли на место Аскривиума и возобновили его под именем своего отечественного города.
Мы не станем следить за всеми переворотами, которым подвергался Каттаро, смотря потому, проходили ль орды диких народов всесокрушительным потоком по этому краю, приподымало ль главу греческое владычество, накладывали ль на него руку венгерские короли, или сербы, – скажем только, что еще с XII века Каттаро сложился в отдельную республику, которая отдалась под покровительство Сербии, и с тех пор, чувствуя свою слабость и невозможность существования, как отдельного государства, всегда признавала над собою владычество сильнейшего; это владычество, впрочем, было только номинальное, потому что весь произвол внутреннего управления, по силе взаимных обязательств, Каттаро всегда оставлял за собою. На таких условиях поддался он и Венеции, во время ее силы и могущества, именно в 1420 году, когда флот адмирала Лоредано показался на водах залива. Кастель-Ново не имел благоразумия Каттаро, и должен был нести участь завоеванной области. Вся власть Венеции над республикой Каттаро ограничивалась тем, что первая имела в Каттаро своего сенатора с названием экстраординарного, но без всякой власти.
Когда в первый раз владения Венеции достались Австрийской монархии, республика Каттаро не хотела подчиниться ей на основании обоюдных условий с Венецией, по которым эта последняя не имела никакого права располагать ее участью и, в случае своей слабости и невозможности защищать ее, должна была отказаться от своего владычества; но события и на этот раз показали, что все договоры соблюдаются только до тех пор, пока они выгодны для договаривающихся, или пока одна из сторон не довольно сильна, чтобы нарушить их.
Каттаро, некогда служивший местопребыванием властей республики, теперь окруженный городом Бокко-ди-Каттаро с 3.000 душ! Улицы его до того тесны, что, как я некогда писал, два человека с развернутыми зонтиками едва могут в них разойтись. Из окна дома в другой противоположный можно перекинуть доску и по ней перейти, что иногда и случалось делать! Стены Каттаро, выдержавшие несколько осад, пострадали от землетрясения в 1563 и 1667, а в 1760 году от взрыва порохового магазина; они во многих местах треснули.
От подошвы стен вверх на 800 футов идет укрепление Св. Жиовани, значительно усиленное во время французского владычества. С двух сторон город обтекают быстрые горные потоки; недостатка в воде, столь ощутительного в некоторых городах Далмации, нет; зимой же все улицы бывают полны водой от непрерывных в это время года дождей.
Из старинных зданий хорошо сохранился Францисканский монастырь, существовавший еще в 1280 г., но он обращен и переделан в артиллерийский арсенал.
Жители большая половина католиков и несколько меньшая православных. В католическом соборе сохранилась часть мощей Св. Трифона, покровителя города, которого изображение мы видим на самых старинных монетах Каттаро. Мощи этого святого, замученного в Малой Фригии, перевозили в Венецию; в заливе остановились на время, поставили их на место, где находятся ныне, но когда потом хотели взять на
