Дженни облизнула пересохшие губы.
— Только этого мне и не хватает, — сказала она и, почувствовав, что от этого разговора у нее дрожат руки, загасила сигару и скривилась. — Не хочу я говорить о таких вещах. Замолчи!
— Если бы я поцеловал тебя… — Тай умолк и бросил долгий, полный вожделения взгляд на губы Дженни. — Знаешь, как бы я сделал это?
Сердце Дженни куда-то шарахнулось и стукнуло о ребра. Она ухватилась за край стола и угрожающе прищурилась.
— Говорю тебе в последний раз… заткнись!
— Я начал бы медленно, — говорил он, продолжая глядеть на ее губы. — Очень медленно, чтобы не спугнуть тебя. Я положил бы руки тебе на талию, очень низко, почти на бедра. Потом привлек бы тебя к себе, чтобы ты поняла мои намерения.
Тай усмехнулся.
Дженни поняла намек. Она хотела сглотнуть слюну, но во рту было сухо, как в пустыне. Глядя Таю в глаза, не в состоянии шевельнуть ни одним мускулом, она еле дышала и ждала; ей одновременно хотелось, чтобы он умолк и чтобы говорил еще и еще.
— Я прижался бы к тебе, медленно, очень медленно, чтобы почувствовать тебя и чтобы ты почувствовала меня. — Тай стиснул челюсти и тотчас расслабил их. — Под твоим пончо я передвинул бы руки с талии выше, к твоим грудям, и ощутил бы их тяжесть, их мягкое тепло…
— Замолчи, — снова прошептала Дженни, глядя на его рот.
Тай щелчком отправил свою сигару через дверь во двор и уперся руками в бока.
— Я наклонился бы к тебе и приблизил свои губы к твоим, но еще не поцеловал бы тебя. Сначала я надышался бы тобою. Я выпил бы твое дыхание и задержал его в себе, а потом коснулся бы языком твоей нижней губы.
Плечи Дженни поникли, рука соскользнула со стола, и сигара выпала из безвольных, словно бескостных пальцев.
— О Боже, — пробормотала она.
Ночь сгустилась вокруг нее, горячая и сухая. Дженни казалось, что она задыхается.
— Я обвел бы языком очертания твоих губ, — говорил ей Тай, — а потом… — Он встал, и лампа уже не освещала его лицо, оно спряталось в тень. — Встань, Дженни.
— Не могу, — шепнула она.
Ноги и вправду ее не держали: Тай своими речами словно размягчил ее кости. Не в силах сообразить, что произойдет дальше, она только смотрела на него полными страха и смущения, широко раскрытыми глазами.
Тай взял ее за руку и поднял на ноги. Внезапно Дженни ощутила жар его тела и свой собственный возбужденный отклик. Облизнув губы, она попыталась произнести «Не надо…», но это прозвучало как нечленораздельное кваканье.
Дженни видела жаркое желание в глазах у Тая и думала, что он поцелует ее. Думала, что умрет, если он этого не сделает. Вместо поцелуя он поднял руку и кончиками пальцев коснулся ее щеки, а после — шеи.
Дженни задохнулась. Легкие прикосновения горячими искрами пробежали по коже и вдруг проникли куда-то глубоко в ее тело. Дрожь началась в кончиках пальцев ног, поднялась выше и вот уже охватила ее всю, словно озноб. Ничего подобного с ней никогда не было.
Она легко могла дать отпор грубому заигрыванию словами или попыткам «подержаться», ей не раз приходилось делать это в прошлом, однако против нежных прикосновений и ласковых, соблазнительных слов у нее не было оружия.
Держа ее за руку и не говоря ни слова, Тай вывел Дженни из хижины, туда, где лунный свет затеял игру теней. Дженни беспомощно переступала вялыми ногами и не противилась, когда Тай прислонил ее спиной к стене хижины.
Он уперся ладонями в стену по обеим сторонам ее лица, потом медленно прижался к ней, обволакивая жаром и запахом своего сильного тела. Дженни шумно втянула в себя воздух и со стоном закрыла глаза На своих бедрах она ощущала тяжесть бедер мужчины и чувствовала всю силу его возбуждения.
Опустив голову, Тай глухо и хрипло шепнул ей в самое ухо:
— Я хотел тебя с той минуты, как увидел впервые. — Его дыхание было горячим и тяжелым, как и его тело. Он продолжал шептать: — Я увидел, как ты гонишься за Луисом, и подумал, что ты восхитительная женщина, что тебя стоит приручить.
Дженни хотела рассмеяться и сказать ему, что ни один мужчина не может ее приручить. Но говорить она не могла. Томная слабость охватила ее всю, а между ног стало вдруг тепло и влажно.
Тай слегка коснулся губами ее лба, и это прикосновение пробудило новые, особенно острые ощущения, подавившие все остальные чувства. Она не замечала луну, белый круг которой висел в темной вышине, она не слышала, что шепчет ей Тай, и только смутно воспринимала его запах, но все его прикосновения — губы у виска, бедра, прижимающие ее к стене, и отвердевшая плоть между бедер — ошеломляли ее и уносили разум.
— Пожалуйста, — прошептала она и потянулась к нему полураскрытыми губами, не в силах прожить еще хоть минуту без его поцелуя; она ухватила Тая за рубашку, притянула к себе и обвила руками его шею.
Тай обнял ее за талию, потом его твердые, мозолистые ладони поднялись выше, а губы оказались совсем близко от ее губ. Обжигая ее горячим дыханием, он шепнул:
— Медленно.
Дженни откинула голову к стене, чувствуя, как большие пальцы Тая приподнимают — ласково и нежно — ее груди.
— Дженни, требовательно проговорил он, и Дженни открыла глаза.
И наконец, наконец его губы соединились с ее губами — крепко, уверенно, властно. Дженни изо всех сил обняла его за шею, изо всех сил прижалась к нему, Так что биение его сердца раздавалось совсем близко у ее груди.
Одержимая безумным, безрассудным желанием, Дженни запустила пальцы Таю в волосы, чтобы теснее соединиться с ним, и раскрыла губы. Язык Тая коснулся ее языка, а его руки под пончо Дженни продолжали ласкать ее грудь. Поцелуй длился бесконечно, у Дженни перехватило дыхание…
Потом он обнял ее уже легче и спокойнее и, поглаживая по спине, шептал еще что-то на ухо. Мало-помалу унялась ее неистовая дрожь и выровнялось дыхание. Дженни положила голову Таю на плечо и гадала, что же это, черт возьми, с ней произошло.
— Думаю, нам стоит немного вздремнуть. Мы ведь почти не спали прошлой ночью, — сказал Тай, когда речь его сделалась вполне членораздельной и обрела разумный смысл.
Слегка откинувшись назад в его объятиях, Дженни, часто моргая, уставилась на Тая, еще не вполне вникая в его слова отуманенным рассудком. А когда вникла, то не могла понять, что случилось. Она чувствовала его сильное, очень сильное желание и ожидала, что он уложит ее прямо на землю и овладеет ею. И, видит Бог, она бы ему не отказала. Он должен был это понимать.
Спотыкаясь чуть не на каждом шагу и все еще не в состоянии опомниться, Дженни вошла в дом и взглянула на Грасиелу. Девочка крепко спала, не ведая о том, что всего несколько минут назад мир покачнулся и сошел с орбиты.
