Вопреки некоторым опасениям, ее никто не потревожил, ни ночью, ни утром. Где-то рядом за стенкой всю ночь скверно ругались и кричали мужчины, взвизгивали и плакали женщины. Но Карела совершенно безмятежно спала сном младенца и видела удивительные сны. Кареле снился горный обвал, тяжелая поступь каменного великана и жалобный рык несчастного демона, затравленного божественными заклятьями и людской жестокостью. И еще ей почему-то приснились чьи-то ярко-синие глаза, глядящие на нее из-под буйной гривы черных волос. Но во сне Карела так и не вспомнила, чьи же это глаза, а пробудившись, совсем забыла свой сон. Она лежала и смотрела на дощатый, немного провисший потолок, думая о том, сколько усилий ей придется приложить теперь, чтобы благополучно покинуть это место, где кое-кто, возможно, запомнил и ее, и то, что она учинила вечером на пару с нахальным варваром. Конечно, десять к одному за то, что рыжий верзила проспался и теперь только диву дается, куда и при каких обстоятельствах делся его кошель с выручкой. Его компания вся была вчера не в лучшей форме, поэтому всерьез опасаться того, что она будет разоблачена, Карела не стала. Что особо волноваться, когда на самый крайний случай у нее есть отличное оружие?
Вставать не хотелось. После невероятного количества впечатлений, накопившихся в хорошенькой головке Карелы за несколько последних суток, даже после многочасового сна ей хотелось тишины, безопасности и покоя.
Однако место, в котором Карела проснулась, показавшееся поначалу сносным, стало мало-помалу проявлять все свои ужасные свойства.
Так, полежав немного, Карела ощутила, что ее преследует мерзкий запах, исходящий от той подушки, на которой покоилась всю ночь ее голова. Чем таким была набита эта подушка, какой гадостью пользовался хозяин постоялого двора? Скорее всего, это была какая-то недосушенная и начавшая теперь гнить трава. Подстилка, покрывающая лежанку, была оккупирована целым полчищем насекомых. Вообще-то Карела к ним давно привыкла, но такое их количество, которое предстало ее глазам при дневном свете, было ей воистину в диковинку.
Откормленных до невероятных размеров клопов и тараканов можно было разгребать руками.
Поэтому лежать и дальше, кормить собой всякую шестилапую кусачую пакость и нюхать непросохшее сено Кареле совсем не хотелось. К тому же та цыплячья лапка, которую подал ей на бедность вчерашний ее подельник, давно оставила по себе одни лишь сладостные воспоминания. Желудок снова требовал своего. А поскольку кошель рыжего верзилы пока являл собой зрелище, способное пробудить лучшие надежды голодного странника, Карела приняла решение – спуститься и позавтракать.
Снова закрепив ножны с саблей на поясе и наглухо запахнув на себе дымчато-серый плащ, Карела отперла дверь своей комнаты и вышла в коридор. Так никого и не встретив на пути, Карела сошла вниз по лестнице и выбралась в помещение трактира.
Утром здесь уже не было столь многолюдно и шумно, скорее совсем наоборот. Полусонные слуги лениво убирали со столов и из-под оных всякие разнообразные объедки и осколки глиняной посуды. Опасаясь, что в утреннее меню эти самые объедки непременно войдут некоей составной частью целого ряда блюд, Карела заказала кусок холодного мяса и гроздь винограда, решив, что в них подмешать излишки прошлых пиршеств было бы, пожалуй, затруднительно при всем желании.
Уничтожив свой завтрак за одним из столов, Карела выложила из кошеля деньги и поинтересовалась у слуги, подошедшего их забрать:
– А можно ли у вас купить лошадь?
– Если есть деньги, купить можно все, – туманно ответил слуга, достаточно откровенно рассматривая девушку припухшими сальными глазками. – Впрочем, если денег мало, все равно есть способы купить нужную вещь.
– Не тебе считать мои деньги! И я совершенно не нуждаюсь в твоих советах! – резко пояснила Карела и встала из-за стола. – Так где я могу купить лошадь?
– Не знаю, как там, откуда прибыла столь сердитая госпожа, – разочарованно хмыкнул слуга, – а у нас лошадей держат в конюшне. Сейчас я скажу хозяину.
Слуга исчез, а Карела вышла из помещения трактира на двор.
К ее удивлению, двор был все так же забит людьми, вьючными и верховыми животными и тюками с товарами. Караван господина Ардаруса, собиравшийся в путь с рассветом, все еще заполнял собой постоялый двор. Неизвестно, что заставило караванщика нарушить планы. Хотя Карела подозревала, что виной задержки была настойчивость командира стражников Домарана. Возможно, опытный охранник придумал еще какую-нибудь хитрость ради обеспечения безопасности вверенного ему груза и сумел убедить нанимателя в своей правоте. Возможно, задержка должна была помочь каравану избежать неприятностей.
Карела уже хотела направиться в раскрытую дверь огромного сарая, откуда трактирные конюхи выводили оседланных лошадей, но тут она взглянула на распахнутые настежь ворота постоялого двора, и все мысли о покупке лошади улетучились сами собой.
На двор въезжали целых четыре коня, и на них на всех приходился только один всадник. Он прямо и гордо восседал на переднем жеребце и серьезно поглядывал по сторонам. Он был покрыт дорожной пылью, но добротно одет и хорошо вооружен. Кареле не нужно было долго разглядывать самоуверенную посадку и важную гримасу на лице этого мужчины, чтобы узнать его.
Высокородный офирец, досточтимый Эльрис собственной персоной въезжал на постоялый двор, ведя за собой три свободные лошади, к седлам которых были приторочены все до одного тюки, собранные в дорогу еще в офирском гарнизоне… Кареле оставалось только развести руками. Если честно, она уже и думать забыла об Эльрисе, решив, что он погиб в Сером ущелье. Признаться, это было очень удобное решение, устроившее Карелу без всяких оговорок. Она охотно смирилась с мыслью о гибели высокородного офирца, и никаких горестных эмоций по этому поводу не испытывала совершенно, немного даже втайне злорадствуя.
Но Эльрис оказался живехоньким, и не сказать чтобы новость эта была очень приятной. Выглядел офирец отменно, словно держал путь не из дикого ущелья, где его только что чуть не постигла страшная смерть, а возвращался с увеселительной прогулки. Он успел где-то переодеться в светло-серые штаны и легкую холщовую рубаху, поверх которой надел короткую плотную кольчугу. Его превосходный меч снова был при нем, а за пояс был заткнут небольшой кинжал без ножен, в котором Карела без труда узнала свой собственный.
Если бы Карела постояла и посмотрела на Эльриса на несколько мгновений дольше, она, возможно, сообразила бы, что самое лучшее в ее положении – это немедленно скрыться куда-нибудь и не показываться офирцу на глаза. Но она опоздала. Остановившись и оглядевшись, Эльрис заметил ее.
