Свет уличного фонаря на минуту осветил карету изнутри, и Психея заметила, как под тонкой тканью его рубашки сверкнуло острое лезвие кинжала.
– Что это?
Но она уже знала ответ. Это был тот самый кинжал, которым угрожали наемные убийцы, когда напали на Гейбриела в первый раз. Должно быть, он отнял его у того человека, которого сбил с ног. Тогда в волнении она этого не заметила.
– Никогда не бросай оружия, – тихо сказал Гейбриел.
Психея вспомнила, что говорила старая сплетница о прошлом Гейбриела. Она ехала одна куда-то в темноту с человеком, обвинявшемся в убийстве, и никто, кроме них, не знал, куда они направляются.
Глава 18
Но Психея не верила, что Гейбриел убийца. В любом случае ее опасения казались преждевременными. Он явно хотел поскорее избавиться от нее.
– Если бы они не знали, где находится дом Салли, я бы оставил вас там, – сказал он, вглядываясь в темноту за окном. – А теперь это неразумно. У вас есть еще подруги или родственники, которых вы хотели бы навестить?
Психея живо представила, как бы выглядело ее появление на пороге дома Перси и дяди Уилфреда, и поморщилась. Нет, если бы она объяснила, какая опасность ей угрожает, она только подтвердила бы догадки Перси, что Гейбриел действительно не тот человек, за которого себя выдает. Кроме того, ей пришлось бы весь день выслушивать лекции Перси и подвергаться его ухаживаниям. Ни за что, даже если это будет стоить ей жизни. А тетя Мэрис с ее постоянным нытьем – это тоже не привлекало Психею. У нее множество родственников, но не находилось ни одного, к кому она могла бы обратиться в трудную минуту.
Истина заключалась в том, что надежнее всего она чувствовала себя рядом с Гейбриелом и не хотела с ним расставаться.
– Нет, – покачала она головой, – таких нет.
Гейбриел повернулся к ней, пытаясь в темноте рассмотреть ее лицо.
– Вам тоже надо скрыться, Психея, хотя бы ради себя самой, – с беспокойством сказал он. – Поверьте мне…
– Я еду с вами, – твердо заявила она.
Он молчал. Когда Гейбриел заговорил, его тон озадачил ее.
– Психея, моя дорогая мисс Хилл…
Она вспомнила о пропасти, разделявшей их. Он был обманщиком, самозванцем и не имел никакого права находиться в ее обществе.
– Мы едем одни. Это погубит вашу…
– Если об этом узнают в свете, – спокойно закончила Психея. – Мы должны постараться, чтобы никто не узнал. Кроме того, ваши враги слишком настойчивы. Они знают, где мой дом и семья. И где бы я ни была в Лондоне, они найдут меня. Выбор невелик – или мне перережут горло, или я запятнаю свою репутацию. Я выбираю второе.
Гейбриел не ответил. Не воспринял ли он ее слова как упрек? Она не хотела этого, он же не требовал от нее этой борьбы между жизнью и смертью.
Психея закрыла глаза. Сколько лет она старательно соблюдала приличия и следовала законам светского общества. А сейчас, когда они спасались от убийц, эти заботы казались такими никчемными. Она нарушила все законы, но вместо того, чтобы огорчаться, Психея испытывала странное ощущение свободы.
– Вы уверены? – наконец спросил Гейбриел чуть хриплым от непонятных для нее чувств голосом. – Вы должны знать, что я не могу гарантировать вам безопасность, моя дорогая.
– Да, я приняла решение.
Он ничего не ответил. Психея вдруг вспомнила о сестре и тетке и невольно произнесла вслух:
– Цирцея и тетя забеспокоятся, когда мы не вернемся с бала.
Гейбриел кивнул – не следовало забывать о ее семье. Он так привык заботиться только о себе, поскольку уже давно никого в мире не интересовало, вернулся он домой или нет. Гейбриел был настолько потрясен решением Психеи остаться с ним – вопреки всем опасностям, вопреки требованиям разума держаться от него подальше, – что в его душе проснулись чувства, долгие годы дремавшие в ее глубине.
Отверженный теми, кто был ему дорог, изгнанный из родного дома, он поклялся, что никогда больше не будет так доверчив и чувствителен. Гейбриел отгородился от мира высокой стеной цинизма, чтобы навсегда избавить себя от страданий. Психея даже не представляла, какой удар она нанесла по этой стене, которую он считал непробиваемой.
Психея с беспокойством наблюдала за ним. Гейбриел велел кучеру остановиться и, выйдя из кареты, подозвал молодого дворника, стоявшего на углу.
Гейбриел назвал площадь и дом и, дав ему деньги, сказал:
– Передай, что мисс Психею срочно вызвали в Кент к больной подруге, чтобы они не беспокоились и никому больше не говорили о ее отсутствии. Запомнишь?
– Не сомневайтесь, сэр, – заверил парень.
– Лакей даст тебе монету, если скажешь, что я так велел, – добавил Гейбриел. – А теперь беги!
Он снова сел в карету, и они продолжили свой путь. Гейбриел сообщил Психее о данном им поручении, и она кивнула.
– Вы полагаете, он сумеет найти дом?
– Когда ему обещали еще одну монету? Я уверен, – ответил он, жалея, что впутал девушку в эту историю и нарушил ее размеренную жизнь. Психея казалась такой маленькой и беззащитной, что ему хотелось успокоить ее. Он все еще не мог поверить, что она не захотела покинуть его.
– Вы не хотите, чтобы я поехала с вами, Гейбриел? – тихо спросила Психея.
Они уже выбрались на окраину Лондона, где фонари попадались реже, и внутри кареты стало совсем темно. К счастью, взошла полная луна, но ее свет почти не проникал в экипаж. Гейбриел не видел лица Психеи, а лишь различал светлый силуэт на темном сиденье. Девушка сидела неподвижно, сжав руки на коленях.
Не хочет, чтобы она поехала? Да он отдаст свою душу за то, чтобы она навсегда осталась рядом с ним. Это желание было так сильно, что неожиданная мысль потрясла его. Он любит ее.
Гейбриел никогда не думал, что снова сможет полюбить женщину. Но он любил Психею с такой страстью и глубиной, что сам себе не верил. Она была прекрасна и душой, и телом, умна, бескорыстна, преданна. А он думал, что таких женщин не бывает. Гейбриел довольно часто находил удовольствие во флирте, легких романах, жарких объятиях на смятых постелях или на нагретых солнцем песках, но не ожидал, что сможет полюбить.
Но он ее любил.
Гейбриел еще не ответил на ее вопрос, молчание слишком затянулось.
– Конечно, я хочу, чтобы вы были со мной, – сказал он. Психея даже не представляла, как правдиво было его заявление. – Но я должен думать и о вас, Психея. Как я уже сказал, я не могу ручаться за вашу безопасность.
– Понимаю, но я имею право решать за себя. Гейбриел не стал спорить. Но Психея не знала того, чего он не решался ей сказать. Опасность исходила не только от Баррета и его наемных убийц, она была намного ближе. Кто защитит доброе имя Психеи, ее милую чистоту от него самого?
