Не в силах ответить, она только сквозь слезы улыбалась ему.
– Психея, дорогая моя. – Голос его дрожал. Гейбриел чувствовал себя мальчиком, еще не знающим любви, не знающим, как дать наслаждение своей возлюбленной.
Но Психея, поднявшись на цыпочки, поцеловала его, и нежная мягкость ее губ лишила его самообладания. Губы девушки раскрылись, и сладость долгого поцелуя еще сильнее возбудила в нем жажду обладания.
– Сейчас я хочу верить, что мы всегда будем вместе, – прошептал он, нежно касаясь ее шеи. Сердце Психеи билось под его рукой, как пойманная птица.
– Мы можем всегда быть вместе, – так же тихо ответила она.
От нежных прикосновений его рук по ее телу пробегали горячие волны. Психея словно уплывала куда-то. Она не могла представить, куда унесет ее этот поток чувственного блаженства.
Гейбриел снял с нее темную накидку и, расстелив ее на пыльном полу, осторожно опустил на нее Психею.
– Я воображаю, что это наша постель и я укладываю тебя на надушенные простыни и пуховые подушки, – прошептал он ей на ухо. Она протянула к нему руки, и он лег рядом с ней. – Это не грязный маскарадный костюм, а платье, которое ты выбрала специально для своего любимого.
Опытной рукой Гейбриел снял с нее тунику. Ни один мужчина еще не касался ее груди, но ей не хотелось лишиться ласк Гейбриела. Ее соски, приподнявшиеся и жаждавшие этих ласк, словно знали, какое наслаждение ждет их впереди.
Он целовал ее груди, а она все глубже погружалась в теплые волны южного моря. Неужели можно умереть от наслаждения? А Гейбриел уже целовал нежную кожу ее живота. Психея дрожала от незнакомого, но все нараставшего внутри ее тела ощущения, как будто что-то настойчиво стремилось вырваться наружу. Ее тело требовало чего-то от Гейбриела, но Психея не знала, что он может ей дать.
Знал Гейбриел. С ним она познает все восторги страсти, какие испытали лишь немногие женщины. Его рука скользила все ниже, и она замерла, затаив дыхание. Ее сердце чуть не остановилось, когда Психея почувствовала прикосновения его губ и языка. Словно вспышка яркого света ослепила ее. Она выгнулась ему навстречу, но Гейбриел отстранился и поцеловал ее в плечо.
Он смотрел на нее с восхищением, удивленный пробудившейся в ней страстью.
– Я никогда не думала…
– А я знал, но ты сама многому можешь научить меня. Вдруг Психея осознала, что лежит совершенно голая, в то время как он полностью одет.
– Так не годится, – сказала она и начала стаскивать с него рубашку дрожащими от нетерпения руками, Гейбриел помог ей. Широко раскрытыми глазами Психея смотрела на открывшуюся ей мужскую наготу.
– Богиня, ты льстишь мужскому тщеславию, – усмехнулся он.
Едва ее сердце перестало лихорадочно биться, как он снова прижался к ней всем телом, и новая волна страсти подхватила ее. Гейбриел не сводил взгляда с затуманенных желанием глаз. Одно быстрое движение, и он проник в ее влажную теплую глубину.
Странное ощущение заставило Психею глубоко вдохнуть, и тело ее напряглось. Но Гейбриел, казалось, знал, что она чувствует. Он стал целовать ее веки и нежно, успокаивая, обнял.
– Ты мне дороже жизни, – прошептал он. Гейбриел был так нежен и осторожен, что Психея не чувствовала боли, а только бесконечное блаженство. Она подчинялась ритму его движений, и наслаждение становилось все острее, а их движения почти яростными. Она сливалась с Гейбриелом в одно существо, у них было одно тело, одно сердце, и общая кровь струилась по их венам. Психея чувствовала, что экстаз достигает предела, экстаз, который нельзя описать словами, который не мог бы выразить ни один поэт.
Она вскрикнула и почувствовала, как напряглось тело Гейбриела. Он быстро вышел из нее и схватил брошенный широкий пояс.
Он поцеловал и обнял ее. Они лежали рядом, опустошенные, тяжело дыша. Несколько минут они молчали. Психее хотелось только лежать, прижавшись щекой к его груди, ощущать капельки пота, покрывавшие его смуглую кожу, слышать биение его сердца, его дыхание и знать, что сумела ответить на его любовь. Они стали единым целым.
– Представь, что я не оставил тебя вовремя и мы сотворили в тебе маленькую новую жизнь, – положив, как бы охраняя эту жизнь, дрожавшую руку ей на живот, задумчиво сказал он. Психея не сдерживала слез, и они катились по ее лицу и разметавшимся волосам.
Гейбриел вытер ее слезы и попытался вызвать у нее улыбку.
– Ты настоящая богиня, – чуть слышно прошептал он.
Психея улыбнулась, но в ее сердце была боль. Она так хорошо знала его, но не знала, как убедить его в том, что он заслуживает ее любви. Пока он не поверит в это, никакие слова не убедят его. Но сейчас было не время для печали. Его дыхание стало ровнее, и Психея подумала, что он заснул. Гейбриел так давно не спал.
Вот и хорошо. Она бы не вынесла разговора о том, что у них нет будущего. Она поклялась ему в любви и сдержит клятву. Правда, Гейбриел так долго был свободен, его обаяние, его красота, его прекрасно сложенное тело привлекали так много женщин.
Как она может надеяться удержать Гейбриела?
Она удержит его, вот и все. Психея не сомневалась, что в будущем их ожидает немало радостей.
Она взглянула на Гейбриела. Утреннее солнце, пробивавшееся сквозь грязные окна, бросало мягкий свет на спящего. Гейбриел будет принадлежать ей, или у нее больше никогда не будет мужчины. Ее руки сжались в кулачки, и в ее душе звучала только одна мольба: «Господи, пожалуйста, никогда не разлучай нас!»
Глава 19
Когда они проснулись, она все еще лежала в его объятиях, нисколько не стыдясь своей наготы. Когда Гейбриел посмотрел на ее обнаженную грудь, она приняла его восхищение без всякого смущения. Все так быстро изменилось! В глубине души она была благодарна, что как бы ни сложилась дальше их судьба – именно Гейбриел открыл ей тайну плотской любви. Она была уверена, что никто другой не смог бы научить ее всем сердцем и умом наслаждаться любовью и пробудить в ней страсть, удивившую ее саму. Нет, она рада, что в первый раз это произошло у нее с Гейбриелом, ибо это было истинное воплощение любви.
Сейчас она с сожалением подумала о невозможности принять теплую ванну или по крайней мере окунуться в холодное озеро. Вместе, голые, ощущение прохладной воды на разгоряченном теле… удивительно, как эти мысли возбудили ее.
Гейбриел, опершись на локоть, смотрел на нее и, заметив искру желания в ее глазах, улыбнулся:
– По-моему, я создал…
– Чудовище? – закончила Психея, подозревая, что ее желания, возможно, если и нормальны, то не очень приличны.
– Нет, – поспешил возразить он. – Чудо, хотя не я его создавал. Пробуждение, я бы сказал. Пробуждение чувств, которые, как я всегда подозревал, скрывались под твоей строгой благовоспитанностью. Ты должна радоваться, тебе дан редкий дар, дар, исходящий из твоего открытого сердца, твоего здорового тела и здравого ума. Многим женщинам требуются годы, чтобы познать то, чему ты научилась сразу же.
