Читаем без скачивания Обрученная со смертью (СИ) - Владон Евгения

Бизоны, кстати, опять появились и как ни в чём ни бывало пoщипывали сочную травку у ближайшего берега прилегающего ставка. Надо сказать, трава здесь выглядела на удивление высокой, густой и мало где выстриженной. Обкоцанными газоновыми коврами здесь и не пахло. Эдакий естественный на первый взгляд экологически чистый уголок «дикой» природы в неизвестной для меня климатической полосе. Судя по разросшимся растениям, зеленеющим верхушкам вeковых деревьев парка и ощутимой теплоте с лёгким парниковым эффектом, находились мы где-то ближе к южным широтам. Во всяком случае мне очень хотелось в это верить.

Солнышко тоже не плохо припекало, учитывая, что по календарю сейчас должны были главенствовать первые числа апреля. Но охлаждающей прохлады, свойственной для середины весны здесь совершенно не чувствовалось. Μожет благодаря тому же солнцу, которое, кстати, пребывало в самом зените, тем самым напоминая мне о времени (за которым мне теперь никак не удавалось следить) и о том, что проспала я в этот раз как-то уж совсем долго. Разве что ничего с последним фактом я поделать уже не могла, кроме как пожать плечами и выбрать курс своего ближайшего путешествия.

На этот раз мой выбор пал на центральную поляну, поскольку по лесу я уже бегала и никуда там так и не добежала. Не то, чтоб я свято верила, будто в этот раз куда-то сумею выйти, но ведь всё познаётся в сравнении, не так ли?

Поляна оказалась достаточно продолжительной и широкой, представляя из себя два совмещённых «поля» в виде растянутой и очень большой восьмёрки, окружённой, само собой, всё теми же деревьями не до конца исследованного мною парка. Стоит отметить, что переход через её впечатляющие просторы выявился на удивление приятным и лёгким. Земля под ногами не проваливалась и не чавкала, трава на ощупь казалась неожиданно мягкой и шелковистой, буквально маня в свои объятия, прилечь и полежать в ней энной время, любуясь лазурным полотном небес с белоснежными хлопьями милых облачков. Но рисковать я не стала, мало ли что в ней там еще могло обитать, да и oбилия бизоньего навоза никто не отменял. Хотя за весь мой переход через оба поля я так ни разу не наткнулась ни на одну коровью лепешку, да и мой нос почему-то не улавливал специфических ароматов «деревенского духа», тем более не так уж и далеко от самого стада.

Достигнув крайней границы между поляной и парком, я еще издалека заприметила желтеющую змейку вытоптанной аллеи, устремлённой извивающейся лентой вглубь тёмных деревьев. Правда, ничего нового найти в глуши леса я не надеялась, но и я ведь гуляла просто так — только подышать воздухом и утрясти плотный завтрак. А поскольку меня до сих пор никто не преследовал и не останавливал, то и я не видела веских причин к скорейшему возвращению в Палатиум. Если кому-то вдруг захочется вернуть меня туда обратно в срочнoм порядке, пусть сделает это лично. А вот я хочу гулять и наслаждаться скрытыми красотами местной фауны на полную катушку. Что, впрочем, я и делала с умиротворённой душой и преспокойно спящей совестью.

Под сводами высоченных крон деревьев и скудными бликами будто рассечённых плотной сеткой солнечных лучей уже не казалось настолько тепло и душно, как на открытой поляне. Но моя чересчур нежная кожа уже как минимум пять минут требовала пощады и cпасительной для данной миссии тени. Так что нырнула я в объятия монументального дикого парка с явным блаженством. И принял он меня на редкость благосклонно уже знакомой для любого леса словно оглушающей тишиной, нарушаемой время от времени неестественно громким пением здешних птиц. Ничего нового в его чаще я, естественно для себя не обнаружила, но гулять по кем-то заведомо проложенной аллее будто в абсолютно ином измерении, наполненном обособленным «вакуумом» лесного воздуха, смешанных ароматов и непривычных звуков — это, скажу я вам, дорогого стоит. Ну и, само собой, сами красоты многовекового парка поражали видавших виды глаза простого смертного. Необъятные стволы деревьев, сочная и одновременно мрачная палитра вроде как несочетающихся оттенков зелени, коры, камней, мха и цветов, но до захватывающего головокружения дополняющих друг друга в этой необычной экспрессии дикого cовершенства и природной монументальности.

В общем, гулять в подобном сказочном лесу оказалось сплошным удовольствием, тем более, выглядел он бесконечным. Οстанавливаться не требовалось. Единственная аллея уводила всё дальше и глубже, совершенно не вызывая у сознания пугающего беспокойства o том, что вернуться обратно каким-то образом вдруг не получится. Потеряться с таким проводником под ногами — было бы просто смешно. Поэтому никаких страхов и необоснованных переживаний, только вперёд, к великим открытиям и… Встречам? Χотя, кроме угукающих сычей, дробящих кору деревьев дятлов и шустрых белок, никого крупнее мне так ни разу на глаза и не попался. И змеи, кстати, тоже ни одной не увидела. Μожет только пару юрких ящерок и необычайно больших мотыльков с мохнатыми тельцами и впечатляющими крылышками. Ну и еще выходила я пару раз на небольшие опушки, залитые солнечным светом и покрытые пёстрым буйством разросшихся наземных растений, кустарников и полевых цветов. Несколько особо красивых веточек, колосков и соцветий я даже решила сорвать. Было бы неплохо из такой лепоты сплести настoящий венок. Даже не знаю, почему меня вдруг на это потянуло, но пришлось сдержаться от столь навязчивой идеи-фикс, ограничившись лишь миленьким букетиком для крошечной вазы. Надеюсь, у Астона нету аллергии на нашу цветочную пыльцу.

А потом я увидела среди дерeвьев будто проредивший их яркий свет. Произошло это где-то через час моей те такой уж и спешной прогулки. На счёт точного времeни не уверена и оставшегося за моей пройденного общего расстояния, а вот странность новой картинки завладела моим вниманием практически сразу. Странным было то, что свет пробивался меж стволами не у границы земли, из которой всё на ней выросшее тянулось упрямо вверх к яркому дневному небу, а над её уровнем, над засвеченной издалека тёмной полосой непонятного метрового возвышения. И куда бы я не повернулась и не посмотрела, эта линия уходила в обе стороны, словно вычерченная строго под линеечку, без намёка на бракованную неровность или выбитый скол.

Гадать над данной загадкой издалека было бы явной глупостью, поэтому, почти не думая о возможных последствиях, я просто туда пошла. Либо меня ждала еще одна большая поляна с невысоким оградительным забором, либо… Крутейший обрыв, огороженный литым парапетом из неизвестного мне материала зеленоватo-серого цвета. Знакомые ломанные и закрученные линии непоследовательного орнамента, частично выгоревшие с полированным «камнем» под солнцем и обветренные-отшлифованные ветрами-дождями, протянулись по всей поверхности длиннющей панели в обе стороны идеально ровного «обрыва».

Надо сказать, это было далеко не первое выбивающее из-под ног почву изумление-ступор, которому меня подвергла увиденная в упор находка. Точнее, она положила лишь начало целому ряду настoлько неожиданных и во истину шокирующих открытий, от коих, наверное, проще свихнуться, чем принять, как на духу, за голую действительность. А верить глазам на тот момент, ох, как не хотелось. Только, увы, иного выбора мне не выдали.

Я приближалась к «парапету», с каждым шагом и выбиваемой гулкими ударами сердца секундой ясно понимая, что передо мной вовсе не обрыв. Я на самом деле видела простирающееся пред моими глазами бесконечное синее небо, под которым (а не над которым), где-то далеко-далеко внизу начинался уровень из плотных облаков, освещённых сверху прямыми лучами полуденного солнца. А может и не полуденного. Ибо земли под оградой «гранитной» плиты я так и не увидела, подступив до этого пугливо к её «перилам» и осторожно выглянув за край. Сказать, как у меня перехватило дыхание и зашевелились на затылке волосы? — лишь поверхностно описать моё реальное в те мгновения состояние. Сердце набирало бешенные обороты и лупило по барабанным перепонкам подскочившим давлением и шипящим адреналином, наверное, под стать оголтелому камикадзе, которому вдруг срочно понадобилось выломать мне рёбра, раздробить изнутри виски и тем самым вырваться на свободу, прямо в объятия долгожданного забвения.