— Это новое платье, да? — Она кивнула, польщенная его интересом.
— Тебе нравится? Я думаю, оно мне идет.
Аннабел повернулась к Хартеру боком, затем спиной, демонстрируя платье, а когда вновь взглянула ему в лицо, заметила знакомый блеск в его глазах. О нет, только не это! Раньше ей доставляло удовольствие ложиться в постель с Четом, даже несмотря на то что иногда он бывал с ней груб. Но теперь, когда он прикован к постели, все изменилось. С каждым днем он становился все более требовательным и жестоким. Он заставлял ее делать такое!
Аннабел вздрогнула. Она не знала, что люди способны проделывать подобные вещи, и ей это не нравилось. Но она не сопротивлялась до вчерашнего дня, когда он приказал ей сделать то, что вызвало у нее глубочайшее отвращение.
Она коснулась пальцами синяка на щеке и вспомнила лицо Хартера в момент удара: его глаза сузились, и в них светилось странное наслаждение, природу которого она не могла понять. Однажды Чет сказал ей, что не доверяет Пью, потому что тот получает удовольствие, причиняя людям боль. Странно, почему он не замечал в себе эту же черту?
Его резкий голос вернул Аннабел к действительности.
— Иди сюда, куколка. Давай немного позабавимся, а?
Аннабел попыталась отпрянуть, но движение ее было недостаточно быстрым. Он схватил ее за руку и сжал с такой силой, что она вскрикнула.
— Мне нужно переодеться, — пробормотала она. — Дай мне повесить это платье…
Хартер улыбнулся одними губами.
— Нет. Я хочу, чтобы ты сделала это прямо так. Никогда раньше я не забавлялся с женщиной в таком нарядном платье.
Он с силой тянул ее к кровати. Аннабел боялась, что он может снова ударить ее, если она будет спорить, но все же сопротивлялась, отчаянно пытаясь освободиться от его пальцев.
— Нет! — закричала она. — Пожалуйста, Чет! Нет!
— Иди сюда, глупая сучка, — процедил он сквозь зубы. — Ты будешь делать то, что я тебе приказываю, и с удовольствием, черт возьми!
Сильным рывком он повалил ее на кровать, а затем отпустил, но как только она попыталась отползти от него, ударил тыльной стороной ладони по правой щеке. Голова Аннабел дернулась, и она вскрикнула от боли.
Распластавшись на кровати, она услышала треск ломающегося дерева. Аннабел приподняла голову и увидела, как дверь ее спальни распахнулась и на пороге появился Монтана Лидс; лицо его потемнело от гнева.
Хартер сел на кровати и поморщился.
— Какого черта!
Монтана в два шага пересек расстояние, отделявшее его от кровати, и взял Аннабел за руку.
— Пойдем, Алабастер. Я забираю тебя отсюда.
Аннабел поднялась; слезы текли по ее покрытому синяками лицу. Всхлипывая, она спряталась за широкую спину Монтаны.
— Ты, должно быть, сошел с ума, Лидс! — Хартер был в ярости. — Если Пью об этом узнает… — Он попытался встать, но рана на ноге не позволила ему этого сделать. — Ты немедленно уберешь свою тупую рожу отсюда, и тогда я, возможно — всего лишь возможно, — забуду о том, что произошло.
Монтану затрясло. Он вспомнил все, что ему было известно о Хартере.
— Послушай, ты, подонок! Я забираю мисс Алабастер отсюда, и лучше тебе не пытаться остановить меня — или я забуду про твою хромоту и так разукрашу твою гнусную физиономию, что ты долго будешь помнить об этом!
Голос его звучал угрожающе, и Хартер, побледнев, откинулся на подушки.
— Пойдем, Алабастер. — Монтана повернулся к девушке. — Пойдем отсюда. Я пришлю кого-нибудь из девочек за твоими вещами.
Он взял ее за руку и стал подталкивать к двери, но вдруг Аннабел рванулась назад.
— Подождите! Пожалуйста, всего минуту!
Метнувшись к столику, она взяла фотографии и прижала их к груди, позволив Монтане отвести ее в свою комнату — чистую, маленькую и скудно обставленную.
Монтана подвел ее к кровати, и она села, положив фотографии на колени.
Почему ей так не везет? Все ее начинания терпят крах. Слава Богу, она встретила этого милого человека. Если бы он не вмешался, Чет изуродовал бы ей лицо. Слезы текли по ее щекам. Поначалу все шло хорошо, во всяком случае, ей так казалось. А потом эта история с фотографиями. Чет, не сказав ни слова, уезжает и возвращается раненый и даже теперь не желает ничего объяснить. Он очень изменился после возвращения, стал злым и раздражительным. Сначала она думала, что его угнетает вынужденное безделье, но потом поняла: Чет Хартер — злой и жестокий человек, а она была слепа и не видела этого.
Что бы сказала мама, если бы была жива? При мысли о матери слезы хлынули с новой силой. Аннабел опухшими от слез глазами взглянула на снимки.
Монтана, склонившись над ней, нерешительно похлопал ее по плечу.
— Ну, ну, Алабастер, не плачь. Я позабочусь, чтобы Чет Хартер больше не смел приближаться к тебе.
Аннабел заплакала еще сильнее.
— Я не Ал… не Алабастер!
— Все в порядке, милая, — смущенно проговорил он. — Я никогда и не думал, что это твое настоящее имя. Здесь не так уж много людей пользуются своими настоящими именами. Кстати, меня тоже зовут не Монтана.
— О, — рыдала она, — какой позор! Сестра пыталась предупредить меня, но я не слушала. Что бы сказала мама, если бы она могла сейчас видеть меня?
Аннабел поцеловала лежавшую у нее на коленях фотографию.
— Это портрет твоей матери? — спросил Монтана.
— Да. — Она протянула ему снимки.
Монтана осторожно взял хрупкую рамку. Наступила долгая пауза — он молча рассматривал фотографии.
— Ты говоришь, что это твои мать и сестра? — странным прерывающимся голосом спросил он.
Аннабел, не глядя на него, кивнула.
— А как твое настоящее имя? Если ты, конечно, не возражаешь против моих расспросов?
— Аннабел. Аннабел Ли.
— О Боже, — задыхаясь, произнес он.
В комнате повисло такое долгое молчание, что Аннабел, несмотря на все свалившиеся на нее несчастья, разобрало любопытство. Подняв голову, она увидела, что лицо Монтаны побледнело, а его кадык дергался, как будто он пытался сглотнуть.
— Белинда? — прошептал он. — И Мэри?
— Мэри? — изумленно повторила Аннабел. — Это имя моей мамы! Откуда вы знаете, как зовут мою маму?
Монтана с трудом оторвал взгляд от снимков и посмотрел на нее. В его глазах стояли слезы.
— Девочка моя, — дрожащим голосом произнес он. — Я твой отец — твой и Белинды. Я Морган Ли!
Джош сидел, положив ногу на пенек, и просматривал записи в потрепанном блокноте. Лодыжка его была туго забинтована.
Он оставил Белинду в Доусоне, в ее новой квартире над фотостудией, в которой заканчивались отделочные работы.
Когда они добрались до города, Белинда хотела сразу же сообщить полиции о нападении Хартера, и Джошу стоило больших трудов отговорить ее.
