И тут его охватила паника. Габриэль знал, где Портия, хотя и не говорил об этом. Это могло означать только одно: она вернулась. Она дома, с отцом. Что Мюллер с ней сделает? Без сомнения, он почувствует, что она была с мужчиной.
Запах Зейна на ней, его кровь внутри, все слишком свежо. Через несколько дней всё бы исчезло, но Мюллер вернулся слишком рано. Он сразу все поймет и, хотя не узнает, кто прикасался к его дочери, разозлится. Зная его отвратительный характер, можно ожидать чего угодно.
Почему он не подумал об этом раньше? Он был настолько ослеплен фактом, что Портия дочь его злейшего врага, что проглядел очевидное: Мюллер не хотел, чтобы она потеряла девственность, и теперь, когда предположит - и не зря - чем она занималась, придёт в ярость. Без должного выхода, без того, чтобы Мюллер мог наброситься на человека, лишившего его дочь девственности, у него был только один человек, на которого он мог направить свой гнев: Портия.
- Выпустите меня отсюда! - закричал он на закрытую дверь и забарабанил по ней кулаками. - Габриэль! Вернись! Вытащи меня! Сейчас же! - Он кричал во всю глотку. Шли секунды, минуты. Он был на грани хрипоты, когда с другой стороны, наконец, послышался звук. Когда дверь открылась, он ворвался в нее, но Самсон и Амор втолкнули его обратно в камеру.
- Отпустите меня! Я должен добраться до нее!
- Запри нас, Габриэль, - крикнул Самсон через плечо, когда и он, и Амор, приложив все усилия, удерживали Зейна от двери.
Когда мгновение спустя дверь захлопнулась, и щелкнул замок, он отстранился.
- Вы должны меня отпустить. Она в опасности. Я должен помочь ей, - выдохнул Зейн.
- Это не так, Зейн, - спокойно ответил Самсон. - Ты действительно думаешь, что мы позволим тебе уйти после всего, что ты натворил?
- Ты должен отпустить! Я нужен Портии.
Зейн начал впадать в отчаяние. Он должен убедить Самсона его выпустить.
Амор наклонил голову.
- М-да, словно в голову раненый. У тебя какое-то неправильное представление о том, что это значит.
- Самсон, нельзя терять времени. Она в опасности. Ее отец...
Самсон ткнул пальцем в грудь Зейна.
- Ее отец имеет полное право злиться на нас. Считай, тебе повезло, что по нашей милости не ты за все отдуваешься. Он нанял нас по одной-единственной причине, и мы не справились со своей же работой. Нет! Что мы сделали? Мы подставили клиента! Мы сделали именно то, чего он хотел избежать.
- Это неправильно! - заорал Зейн.
- Держу пари, это было неправильно. Что ты был не прав!
- У меня не было выбора! Ты не слушал меня. Я сказал тебе, что поставлено на карту. И ты проигнорировал меня!
Самсон выдохнул.
- Я не проигнорировал. Я обдумывал твои слова. И собирался провести расследование.
- Слишком поздно! - Широко расставив ноги, Зейн упер руки в бедра.
- Благодаря тебе!
- Вы должны меня отпустить. Ее отец навредит ей.
Самсон покачал головой.
- Он посадит ее под домашний арест, накричит на нее и все. Она выживет.
Зейн схватил Самсона за руку.
- Ты не понимаешь. Я не могу позволить ей встать на пути у его гнева, когда именно я его заслуживаю.
- Первые правильные слова из твоих уст, - добавил Амор.
Зейн бросил на него свирепый взгляд.
- Никто из вас не понимает. Он причинит ей боль. Я его знаю. Я знаю, на что он способен.
- О чем ты говоришь? - Спросил Самсон. - Откуда ты знаешь Льюиса? Его не было все время, пока ты был телохранителем Портии.
Зейн закрыл глаза.
- Я знаю его со времен войны.
- Войны? - эхом повтори Амор.
Зейн открыл глаза и посмотрел на двух мужчин, которые знали его десятилетиями, но ничего не знали о его прошлом. Пришло время изменить это.
- Вторая мировая война. Я был заключенным в Бухенвальде. В концлагере. - Он заметил удивление в глазах Самсона и Амора, но они молча стояли и ждали, что Зейн скажет дальше. - Отец Портии был врачом там. Его имя не Льюис, а Франц Мюллер. Если вы думаете, что Йозеф Менгеле имел репутацию мучителя заключенных своими ужасными экспериментами, то вы не знакомы с Францем Мюллером. Рядом с ним Менгеле просто мальчик из церковного хора. Я не могу рассказать вам обо всем, что он сделал, как пытал и убивал многих из нас. - В глазах его друзей появилось сочувствие. - Он был одержим идеей создания высшей расы. Когда однажды ночью поймали вампира, он получил то, чего хотел. Я стал одним из его подопытных кроликов, как и моя сестра.
- Ты уверен, что это он? - прервал Самсон, спокойным и тихим голосом.
Зейн кивнул.
- Я никогда не забуду его лица. Я охотился за ним годами. Самсон, ты должен мне поверить: он такой же сумасшедший и опасный, каким был тогда. Он основал организацию, чтобы создать новую расу высших вампиров.
- Что еще за расу?
- Расу гибридов, которые сильнее всех остальных, сильнее всех вампиров. Он все еще одержим. С моей стороны было ошибкой прогнать Портию. Теперь я это понимаю.
- Ты прогнал ее? - спросил Амор.
Он печально посмотрел на друга.
- Когда увидел фотографию ее отца и понял, что она его кровь и плоть, я сказал ей бежать, или убил бы ее. Я угрожал Портии.
- Боже мой, почему? - тихо спросил Самсон.
- Разве ты не понимаешь? Я люблю дочь человека, который разрушил мою семью, который пытал и убил мою сестру. Мне пришлось ее прогнать. Я не мог доверять себе, в гневе я, возможно, смог бы убить Портию.
Зейн опустил голову. Не нужно было отпускать ее. Теперь он знал, что даже в ярости не причинил бы ей вреда.
- Боже мой, Зейн, что теперь?
Когда он встретился взглядом с Самсоном и понял, что босс верит ему и готов помочь, облегчение пронеслось по нему, как легкий ветерок.
- Мы должны увезти ее от отца.
- А потом? - мрачно спросил Амор.
- Вы должны будете ее защитить.
- Мы? - мягко спросил Самсон.
- Она больше не захочет меня видеть. Теперь она меня ненавидит.
И пока Портия в безопасности, он сможет с этим жить.
Глава 34
Когда Зейн вышел из своего "Хаммера" в полу квартале от дома Портии, в воздухе повеяло холодом. По словам Габриэля, Оливеру поручили следить за домом, пока Самсон и Амор искали Портию в Тахо. После того как Оливер сообщил о возвращении Портии Габриэлю, задание закончилось, и Оливер покинул пункт наблюдения. Учитывая, что Служба Личной Охраны задание выполнила, как только Портия вернулась к отцу, действия Габриэля были вполне логичны, однако, учитывая новую информацию, было бы разумнее присматривать за домом.
За Зейном из машины вышли Амор и Самсон и тихо закрыли двери. Было начало четвертого утра, и на улице стояла мертвая тишина. Любой звук, который они издадут, разнесется эхом по всему кварталу, а Зейну меньше всего хотелось, чтобы Мюллер узнал об их прибытии до начала атаки.
Дом был погружен во тьму, ни одна лампа не освещала его изнутри. Зейн не знал, чего ожидать. Сказала ли Портия отцу, кто ее любовник? Она знала его настоящее имя: Захария Айзенберг. Неужели она рассказала об этом отцу? А почему бы и нет? Она злилась на него за отказ и угрозу убить. Что может быть логичнее, чем рассказать отцу, где тот сможет найти своего злейшего врага? Это будет самый простой способ для Портии отомстить Зейну.
Но было неясно, как Мюллер накажет свою дочь за то, что пошла против его воли. Зейн опасался худшего. Мюллер фанатик. Сможет ли он смириться с тем, что родная дочь спала с евреем, даже если это приблизит его к уничтожению этого еврея? Не набросится ли он сначала на дочь за то, что она его предала? Нельзя знать наверняка, пока он не увидит Портию.
Возможно, Мюллер затаился в темном доме, готовый вонзить кол в сердце Зейна не только для того, чтобы прекратить длившуюся более шестидесяти лет погоню, но и для того чтобы наказать его за осквернение невинной дочери.
