Читаем без скачивания Замуж за Черного Властелина, или Мужики везде одинаковы - Юлия Славачевская

— Да не тяни ты кота за хвост!

— Если дословно, то бог сказал: «Та, кого ты ищешь, находится в королевском доме. Но не доверяй глазам своим, она не та, кем кажется. И будь предельно осторожен: не спеши, не привязав ее к себе, если не хочешь потерять и остаться одному». Вот и все. Поразмыслив, я пришел к выводу, что моя суженая — Иалона, принцесса Лайе. Только она из всех королевских семей достигла брачного возраста. И кстати, как доносили лазутчики, была весьма недурна собой. Я решил рискнуть. В конце концов, я ничего не терял, приобретая красивую жену благородных кровей.

— Ну да, ну да… — пробормотала я себе под нос. — Лучше синицей по рукам, чем журавлем по морде.

— Ты о чем?

— Да так… в общем, ни о чем, — неопределенно высказалась я. — Так что там дальше?

— А дальше все пошло наперекосяк, — сообщил Кондрад. — Когда я связался с отцом Иалоны, королем Мариусом, он запросил за дочь та-акую сумму выкупа, что у меня от подобной жадности глаза на лоб полезли. Пришлось немного надавить и пригрозить. И этот хлюпик не нашел ничего лучше, как сбежать с любовницей, обчистив казну и бросив страну и семью.

— Так отец Иалоны жив?! — подскочила я на месте. — Почему ты ей этого не сказал? Муж пожал плечами и высказал свои соображения:

— Сначала мне было как-то безразлично. Ну сбежал и сбежал. Его проблемы. Почему я должен был волноваться по этому поводу? Меня больше тревожило состояние страны, свалившейся мне на руки. И тут, представляешь, ее мать еще разыграла целое театральное представление по поводу того, что если бы я не вмешался, то ее муженек никогда бы не сбежал с другой женщиной и не опозорил ее навеки. Нашла о ком печалиться! Да он ее с первого дня брака обманывал и за каждой юбкой волочился. А виноват в этом оказался я. Так вот, ей показалось этого мало, и она, устроив мне истерику и обвинив во всех смертных грехах, выпила яд. И, прости за подробность, немного испачкала все вокруг, когда поняла, что смерть — это не спектакль.

— И?.. — затаила я дыхание от разыгрывавшихся передо мной страстей.

— Что «и»? — передразнил меня муж, начиная заводиться. Вздохнул: — И не откачали. Где я ей мог быстро лекаря найти, если ее супруг, это коронованное убожество, сбежал, не предупредив замковый гарнизон? Который стоял до последнего солдата, верный присяге. Столько прекрасных воинов ни за что полегло! Люди погибли, дворец в руинах, королева в предсмертных корчах. Было от чего слегка разозлиться, ты не находишь?

Представив себя на его месте, я немедленно согласилась. Честное слово, в этой ситуации я бы не «слегка разозлилась», а бушевала по полной программе.

— Ну и когда я добрался до принцессы, то обошелся с ней… скверно. По крайней мере, не так, как хотел вначале. Я считал, что «привязать к себе» — значило связать клятвой верности и послушания. Вот я и потребовал с нее брачную клятву, припугнув Иалону изменением статуса. А что из этого вышло, ты сама знаешь даже лучше, чем я.

— Угу, — согласилась я с готовностью. — Знаю. И еще знаю, сколько мне пришлось затратить усилий, отваживая тебя от Иалоны. Ты хоть представляешь, как мне пришлось с тобой повозиться? Ты же пер, как лось. Выходи замуж, и без разговоров!

— А ты хоть представляешь, что испытал я, сначала потеряв возможность расстаться с туалетом, потом сидя в запертой комнате?

— Наслаждение? — нагло предположила я, глядя на него невинными глазами и совсем не испытывая стыда за содеянное.

— Что?! — От возмущения муж чуть не сорвался на крик. И я полезла зажимать ему рот, пока сюда не ввалилось все мое семейство, потревоженное воплями среди ночи. Заткнуть мне его удалось с некоторым напряжением. Замолчав, он просто подмял меня под себя и сообщил:

— Между прочим, ты несколько раз чуть не оставила меня инвалидом. А уж сколько раз доводила до грани сумасшествия от тревоги за одну мелкую вредную девицу, постоянно ищущую себе приключений, мне и считать не хочется.

От такого несправедливого замечания чуть не заорала уже я. Но, вовремя вспомнив о необходимости соблюдать тишину, злобно прошипела:

— Да я из-за тебя весь сад на пузе исползала и занавеской на карнизе висела! Песни дурным голосом посреди ночи орала! Стриптиз устроила из-за твоей маниакальной зацикленности на леди Ангиале!

— Спасибо тебе, что не бросила, — проникновенно сообщил Кондрад и начал меня целовать. Мне такая постановка вопроса пришлась по вкусу, и я притухла, отложив разборки и вопросы на потом.

Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. Муж, оторвавшись от столь понравившегося мне занятия, вздохнул и перевернулся на спину, увлекая меня за собой. М-дя, предел его выносливости оказался небесконечен, и, решив его немного отвлечь от физиологии, я спросила:

— А что случилось с леди Ангиалой потом?

— Теперь-то какая разница? — ответил вопросом на вопрос благоверный, явно увиливая от ответа. — Интересно, — проинформировала я его, заподозрив неладное.

— Ну-у… — начал он и замолк.

— Ну?

— Она не выплыла, — признался Кондрад.

— Что значит «не выплыла»? — не поняла я.

Мужчина поморщился, но объяснил:

— Кайл налил бочку почти доверху, а во всей той неразберихе из усердия слишком плотно прижал крышку. В общем, когда до нее дошла очередь, было уже поздно.

Ой, что-то мне плохо. Нет, я, конечно, призывала на ее голову гром и молнию, и наказать ее было нужно, чтобы другим неповадно было. Но захлебнуться помоями… Такого я ей точно не желала.

— Как? Как ты мог?

— Что значит «как ты мог»? Пока пришел в себя, пока мне растолковали, в чем дело, прошло время. А потом я побежал отлавливать одну вдрызг пьяную и разбуянившуюся сверх меры девчонку. Когда я ее нашел, — выразительно посмотрел на меня муж, — пришлось ее долго успокаивать, а потом, на свою беду, тащить в церковь. А уж после того, как ты исчезла, у меня вообще не было желания разбираться со всем этим сию секунду.

— «На беду», говоришь? — зафыркала я. — Если ты помнишь, я туда особо и не стремилась. Заманил девушку обманом под венец, вырвал у нее обещание быть верной до гробовой доски… твоей, — уточнила из врожденной вредности, усовершенствованной в процессе жизни, — и рад до смерти!

— Не до смерти, но рад, — поведал мне муж, прижимая к себе покрепче и вынося следующее предложение: — Ты не хочешь немного поспать? Уже светает, а сегодняшний день обещает быть не из легких.

— Ага, — немедленно согласилась я. — Папа намеревается просветить тебя рентгеном, чтобы его сокровище в моем лице не уплыло в грязные руки.

Спать мне и вправду хотелось жутко, и держалась я из последних сил, движимая интересом к раскрытию секретов. Но, похоже, эти тайны просто бесконечные. Вон уже почти утро, а до сих пор еще не знаю, как он тут очутился. Ладно, муж отсюда никуда не денется и потом все расскажет. С этой успокаивающей мыслью я повозилась, устраиваясь поудобнее, и уснула.

Проснулась от папиного вопля:

— Черт знает что творится! Уже позднее утро, а они все дрыхнут!

Следом за его криком дверь, предусмотрительно запертая мной ранее, затряслась, и раздался новый вопль:

— Чем вы там занимаетесь? Илона, немедленно открой дверь!

— Ромашки нюхаем, — пробурчал Кондрад спросонья.

Я хихикнула и поползла сдаваться на милость папе, который обнаружился за дверью в крайне раздраженном состоянии.

— Пап, в чем дело? — поинтересовалась я, удивленная такой агрессией.

— Ничего, кроме того, что твоя мама отказывается всех кормить, пока ее доченька и новоявленный сынок не соизволят открыть глазки и выползти на кухню! — выдал мне информацию папа.

Да-а, это мама зря придумала. Наших мужчин нужно кормить вовремя, иначе они дичают и звереют. Представив себе последствия, я поежилась и ответила:

— Мы скоро, пап. Только умоемся.

— Я надеюсь, — сбавил тон папа и удалился.

В течение следующих пяти минут к нам заглянул Денис, сообщивший:

— Имейте совесть!

Егор, помявшийся в дверях и пробурчавший:

— А побыстрее нельзя? Жрать хочется.

Тарас, ехидно заметивший:

— Что? Не наворковались еще, голубки?

И мама, принесшая Кондраду полотенце и зубную щетку:

— Доброго утра! Как спалось?

Сверкнув белозубой улыбкой, Кондрад ответил:

— Превосходно. — И сообщил после маминого ухода: — Если подобное происходит каждое утро, то я прекрасно понимаю, отчего у тебя отвратительный характер.

И тут же получил подушкой по голове за свои гнусные инсинуации. Подушку у меня отобрали, наградили утренним поцелуем и удалились в сторону ванной комнаты.

Через полчаса мы все же собрались на завтрак, прошедший в полном молчании. После того как все наелись, папа вперил грозный взор в Кондрада и заявил:

— Ну, молодой человек, и как вы собираетесь обеспечивать мою дочь?