вызывать из отеля спасателей.
Что же до долгой дороги… Это даже хорошо. Ей было о чем подумать.
* * *
Полина пропала.
Марат мог сколько угодно напоминать себе про личные границы, этот простой факт не оставлял его в покое. Сначала Майоров ничего не замечал – работал сам, знал, что и она занята делом. Но Полина не появилась ни на обеде, ни на ужине. С тех пор как они оба оказались на территории отеля, не было такого дня, чтобы она хоть раз не мелькнула рядом, – кроме сегодняшнего. Так что к вечеру Марат уже не сомневался, что девушка исчезла.
Это было чертовски плохо. Нет, понятно, что у Полины своя жизнь, в которую она вряд ли хотела пускать… кого? Кто он ей? Просто приятель, даже до друга не дотягивает. Да и общались они в последний раз как-то странно: словно он стал ей неприятен. Тогда Марат отмахнулся от этого, теперь вот размышлял, что могло случиться. И о сердечном приступе Орхана думал, и о смерти старика. Не тянул этот отель на место, где чье-то отсутствие можно принять за простое желание отдохнуть. Марату было спокойней, когда Полина оставалась на виду.
После ужина он снова сходил к ее номеру, постучал и предсказуемо не получил ответа. Администраторы ее тоже не видели. Просто смириться и ждать Марат не мог, он вообще плохо смирялся с обстоятельствами. На проблему он привык отвечать действиями, а потому сразу направился к руинам первого корпуса, где все еще работали спасатели.
Он без особых проблем нашел хмурого бородача, который вроде как знал Полину лучше других. Марат объяснил ему, что произошло, однако спасатель не удивился.
– Значит, ходит где-то, – только и сказал он. – Ей на месте не сидится, она сама к людям подходит, а не в кабинете их ждет.
– Это понятно, но подходить к людям она может только на территории отеля, а ее здесь нет.
– Ну так позвони ей. Телефон дать?
– Телефон я уже раздобыл, – признал Марат. – Только это бесполезно: он отключен.
– Мог разрядиться.
– Мог. Но только не нравится мне все это…
Спасатель должен был понять его, любой друг, пусть и не близкий, уже начал бы волноваться. Но бородач почему-то разозлился еще больше:
– Что ты к ней вообще лезешь? Захотела и уехала куда-то. Полина со всем способна справиться сама, нечего над ней кудахтать.
– Ты настолько хорошо ее знаешь?
– Я ее бывший муж – конечно, я ее хорошо знаю!
Такого Марат почему-то не ожидал, но и шокирован не был. Ну муж и муж, что с того? Очевидно же, что Полине не восемнадцать, у нее есть определенная история, в которой Марат вообще не хотел копаться.
– Если знаешь, скажи, где она.
– Там, где ей хочется быть. Тебе-то что? Она, кстати, и сейчас замужем. Если вдруг ты на что-то надеялся.
Этот разговор все больше раздражал Марата, да и толку от болтовни не было. Майоров торопливо попрощался с бородачом и направился прочь, спиной чувствуя неприязненный взгляд.
Сгущались сумерки, перерождавшиеся в темноту. Насекомые в кустах стрекотали с каким-то особенным торжеством. В воздухе витал дурманящий аромат цветов, непонятно, каких именно – возможно, всех сразу.
Многие туристы, уже дождавшиеся печальных новостей и опознавшие погибших, покинули отель. Аэропорт окончательно привели в порядок, прежний график восстановился, так что улететь теперь было несложно. В «Пайн Дрим» оставались те немногие, чьих близких еще не нашли, или родственники людей, оказавшихся в больнице. Эти постояльцы большую часть времени проводили в номерах, гуляющих на аллеях оказалось совсем немного.
Сначала Марат искал Полину активно – спрашивал о ней всех, кого мог. Коллеги не представляли, куда она направилась. Александр Зотов сослался на занятость и убежал, даже не дослушав вопрос. Охранники старательно делали вид, что не понимают ни по-русски, ни по-английски, хотя Марат знал, что все они прекрасно понимают.
Потом поиски, не принесшие результата, перешли в пассивную и вроде как бессмысленную фазу: Марат просто наматывал круги по аллеям. Он то и дело подходил к окнам номера, принадлежащего Полине, но они оставались темными. Майоров понимал, что это глупо, что ему следовало бы уже отправиться к себе и лечь спать, он ведь никому ничем не обязан. Однако он просто не мог, знал, что заснуть не получится, лежать на месте будет почти нестерпимо, а движение снимет хотя бы часть беспокойства. Движение – это такой обман сознания: оно убеждает мозг, что борьба идет, хотя результата нет и не будет.
Марат уже ничего не ждал, когда Полина наконец появилась. Только вот она двигалась не со стороны аллей, не от корпусов и даже не от заповедника. Полина шла по дорожке, ведущей к лесу – мрачному, замершему на довольно крутых холмах, никак не располагающему к прогулкам.
Да она и не выглядела как человек, который просто гуляет. Марат издалека увидел белую повязку у нее на голове, засохшие пятна крови, пусть и небольшие, на светлом платье, грязь и пыль на подоле. Полина казалась измученной, и он понятия не имел, что с ней произошло.
Он гадать и не собирался. Минута – и Марат уже подошел к ней; Полина шарахнулась от него, хотя на призрака сейчас была похожа она.
– Ты что здесь делаешь? – пораженно прошептала она.
– Тебя жду. Я тут чуть с ума не сошел!
Затасканная фраза впервые на памяти Марата оказалась правдивой, разве что слегка преувеличенной. Рассудок он потерять не рисковал, но нервы расшатал неслабо.
– Зачем ты меня ждал? – нахмурилась Полина. – Мы же не договаривались…
– Тебя нет весь день, телефон отключен, никто тебя не видел… Дай подумать: есть ли в этом причина для беспокойства?
– Что тебе до меня?
– Сам не знаю, – пожал плечами Марат. – Хочешь послать меня – давай, вроде как имеешь право. Но я бы все-таки предпочел получить пояснение… Только с этим можно подождать. С тобой точно все в порядке? К врачу не нужно?
– К врачу не нужно, а вот за кофе буду благодарна. И что-нибудь сладкое. День выдался дурноватый.
– Это можно устроить.
Бросать ее здесь одну Майоров не собирался. Он позволил ей пройти шагов десять, но быстро заметил, что она хромает. Да и понятно, почему: ее кеды не были созданы для долгих прогулок. Марат без труда подхватил свою спутницу на руки, ей только и оставалось, что удивленно охнуть и инстинктивно обхватить руками его шею.
– Ты что делаешь? – поразилась Полина.
– Оказываю дружеское содействие.
– Да я в порядке, честно…
– Да? Насколько приятно сейчас будет снова перенести
