У меня не хватало духу снова открыть книгу после той ночи, когда я в первый раз заглянула в нее и узнала, что все написанное мной о капитане Гордоне, каждая мелочь на самом деле были реальностью, а вовсе не моей выдумкой. Тогда мой мозг просто не смог справиться с подобным открытием, и я с тех пор не прикасалась к книге, лежавшей у кровати.
Однако теперь отчаяние заставило меня просмотреть указатель в поисках упоминаний капитана Гордона, которые могли бы дать мне то, что я искала. В приложениях я нашла один документ, датируемый, похоже, интересующим меня временем.
Когда Хук отбыл в Эдинбург, капитан Гордон, командующий двумя шотландскими фрегатами, патрулирующими побережье (один о 40 пушках, другой о 28 пушках), сошел на берег к графу Эрроллу…
Я почувствовала, как по спине у меня пополз ставший уже знакомым холодок.
Все было записано на бумаге, черным по белому.
И обещание капитана графу держаться в стороне пятнадцать дней, и обмен сигнальными флажками на случай встречи с французским кораблем, и тот факт, что слишком долгое пребывание французского корабля в шотландских водах может вызвать подозрение у капитана Гамильтона. И даже заявление капитана Гордона о том, что вскоре ему придется оставить морскую службу из-за нежелания отрекаться от короля Якова.
Я читала все это с тем же ощущением нереальности происходящего, какое охватило меня в Эдинбурге, когда я сидела в читальном зале со старым письмом мистера Холла. Я совершенно точно знала, что не видела раньше этого документа. В первый раз, обратившись к этой книге, я не могла дочитать до этого места. Мне тогда стало не по себе, и я закрыла книгу, то же самое я сделала и сейчас. Потом отодвинула ее на дальний край стола.
— Черт!
Я искренне верила, что эта сцена была моим собственным изобретением, что это я заставила капитана вернуться, чтобы усложнить сюжет. И я так гордилась тем, как здорово у меня все вышло! А теперь я узнаю, что ничего особенного не сделала.
Похоже, мне придется признать, что доктор Уэйр попал в точку и в словах его было больше правды, чем мне хотелось бы. В конце концов может оказаться, что я вовсе не имею отношения к созданию этой истории.
Быть может, все, что я могу, — это просто писать правдивые отчеты о том, что происходило на самом деле?
Удалив несколько написанных мною ходульных фраз, чтобы курсор снова оказался в начале главы, я закрыла глаза и вдруг почувствовала тишину, которая стала надвигаться на меня со всех сторон, как живое существо.
— Ну хорошо, — сказала я непонятно кому. — Какую же сцену я должна писать?
VIII
Графиня обернулась, улыбаясь, когда София вошла в дверь ее покоев.
— Дорогуша, ты не видела месье де Лигондэ?
Она говорила о капитане французского корабля «Отважный», который этим утром вернулся без сопровождения из Норвегии, так гладко скользя вдоль берега, что никто в Слэйнсе не замечал его до тех пор, пока лодка с капитаном не оказалась уже на полпути к берегу. Граф, еще не вставший с ложа, вынужден был просить месье де Лигондэ подождать, пока он оденется, освежится и приведет себя в порядок.
Графиня тоже только что закончила одеваться.
Но София встала уже давно и точно знала, где сейчас находился капитан французского корабля.
— Он гуляет с мистером Мори в саду, — сказала она.
— Тогда будь любезна, сходи и пригласи его к нам. Скажи, что мой сын и я уже готовы его принять.
София заколебалась. Последние три дня, после того как к ней прикоснулся Билли Уик, она не выходила в сад, и у нее не было желания туда идти — вдруг он снова позволит себе нечто подобное. Но графине отказать она не могла. Храбро подняв голову, она сказала:
— Да, конечно, — и отправилась выполнять просьбу.
Снова было ясное весеннее утро. Птички приветствовали ее щебетом, не в пример радостнее криков чаек, которые кружили белыми точками над утесами за стенами сада. Плечо ее скользило по каким-то вьющимся растениям, источающим волнующе-незнакомый аромат из мягких, только-только раскрывшихся листочков, а край ее платья легонько волновал приникшие к самой земле пролески.
На этот раз она не позволила себе размечтаться, напротив, смотрела по сторонам во все глаза и держала ухо востро. Невдалеке были слышны тихие голоса месье де Лигондэ и мистера Мори. Правда, слов разобрать она не могла и потому решила, что они говорят на французском языке. София свернула на звук и почувствовала себя так близко к выполнению своего задания, что ослабила бдительность и не сразу услышала тяжелые шаги за спиной.
Она решила, что на этот раз не покажет ему свой страх. Не оборачиваясь, она расправила плечи и пошла немного быстрее. Она настолько сосредоточилась на своей цели, что вылетели на ведущих беседу мужчин, как испуганная охотничьими собаками куропатка, выпорхнувшая из кустов.
Французский капитан удивленно замолчал. Мори повернулся и посмотрел сначала на Софию, потом на садовника, который неспешно свернул в сторону солодовни.
Быстро, чтобы отвлечь его прищуренный взгляд, София произнесла:
— Графиня прислала меня найти вас.
Взгляд серых глаз Мори снова обратился на лицо Софии.
— В самом деле?
— Она хочет сообщить месье де Лигондэ, что она и граф Эрролл готовы принять его.
Когда Мори перевел ее послание французу, тот с низким поклоном покинул их.
Мори же остался на месте. Бросив взгляд вверх, на небо, он сказал:
— Сегодня на удивление ясный день.
Она могла лишь согласиться.
— Да, чудесный день.
— Вы уже позавтракали?
— Да, сэр.
— Тогда идем.
Это было не приглашение, решила она, а вызов. Он не предложил, как того требовали правила учтивости, руку, а двинулся вперед, крепко взявшись за рукоятку сабли, отчего локоть его немного оттопырился.
София на миг задумалась. Она хорошо знала, что в жизни есть такие дороги, ступив на которые однажды можешь прийти совсем не туда, куда мог бы попасть, если бы вовремя свернул в другую сторону. И сейчас она оказалась на перепутье. Если бы она сказала «нет» и осталась на месте, ее спокойная и безопасная жизнь продолжила бы свое размеренное течение. Но если она скажет «да», кто знает, куда эта дорога ее выведет? И все же безрассудная кровь отца закипела в ней, и она поддалась внутреннему порыву отправиться в доселе не изведанные воды.
Протянув руку, она взялась за локоть Мори. Тот бросил на нее короткий взгляд, в котором София почувствовала тепло.
Она спросила:
— Куда вы хотите пойти?
— Подальше отсюда.
И правда, аккуратный, ухоженный сад казался слишком тесным для него. В нем он был похож на медведя, которого посадили в клетку для травли, и он теперь безостановочно мечется вдоль железных решеток. София такого однажды видела.
