Могила отца здесь же, его не стало в 1969 году. Представляю, что он пережил. Голодный человек ворочает и чинит тяжелые автомобильные моторы и месяц за месяцем копает могилы и хоронит родных.
Отец работал слесарем-механиком,В машинах разбирался он как Бог.Из самых завалящихся деталейСобрать мотор полуторки он мог.
Чинить машины было делом жизни.Вся жизнь, помимо детства, – это стаж.Машины, что прошли Дорогой жизни,Прошли ближайший к Ладоге гараж.
А дома мама, четверо детишек,Крест-накрест окна да на кухне печь.Дрова-растопка из счастливых книжек,И нечего в голодной печке печь.
А я – босой малец из дальней дали…Как много стерлось в памяти уже.Когда отца навечно провожали,Гудели все машины в гараже.
23 февраля 1943 года. Продуктов ленинградцы получают уже как и москвичи: 700, 600, 500, 400 г. Соответственно – рабочие, служащие, иждивенцы и дети. (2 февраля по Ладожскому озеру, по свайному мосту прошел первый поезд, напрямую соединивший Ленинград с Большой землей.)
14 января 1944 года началось наше наступление на Ораниебаумском плацдарме. Одновременно – наступление Волховского фронта.
19 января встретились войска, наступавшие навстречу друг другу из Ораниенбаума и с Пулковских высот. Блокада разорвана, но немцы с фанатическим упорством обстреливают Ленинград. 611 дней обстрел.
21 января взята Мга. (Последний поезд прошел через Мгу 27 августа 1941 года.)
24 января освобождены Пушкин и Павловск.
27 января в честь полного освобождения города от блокады дан салют в 24 залпа из 324-х орудий.
Отца наградили медалью «За оборону Ленинграда» и орденом «Знак почета».
В 1944 году я пошел в школу. Бедность, голодно, но в школе организованы обеды, кормят супом. Ребята где-то раздобыли «дуранду» – прессованный жмых. Грызем с энтузиазмом. Блокады нет, войска одерживают победы, впереди сплошное счастье.
Что такое рай – сарай.Но не просто, а с дровами.И что выжила семья,Поклонись отцу и маме.
Я окончил школу-десятилетку на Ржевке, учился в Арктическом училище, был полярником на острове Котельный, был гравером на том самом Охтинском химкомбинате, окончил живописный факультет Академии художеств СССР, член Союза художников с 1982 года, детский поэт, автор-исполнитель своих песен. У меня была жена Тамара, талантливейший график. У меня есть дочь Катя Матюшкина, известный детский писатель и художник, и внучка Настя тринадцати лет.
Школа в бомбоубежище
Градусова Людмила Федоровна, 28.10.1932 г. р
Я, Градусова Л. Ф. (Чернышева), родилась в Кронштадте 28.10.1932 года в семье рабочего. Мой отец, Чернышев Ф. Я., 1910 года рождения, работал на Кронштадтском морзаводе в цехе № 2 кузнецом. Умер от голода 11.02.1942 года (дистрофия). Похоронен в Кронштадте в братской могиле. Мама – Наталья Николаевна – работала в детсаду воспитателем.
Мы жили на улице Карла Маркса в доме 4/11, кв. 39, 4 этаж, последний (лифта, конечно, не было), в коммунальной квартире, примерно 7–8 комнат.
Над нашей комнатой (на крыше) был установлен пулемет, который постоянно «строчил» по вражеским самолетам – артиллерийские расстрелы, бомбардировки начинались всегда внезапно и вызывали большие жертвы среди населения.
Но самое страшное – это голод. Мизерный кусок хлеба (125 г) мне и столько же маме. У отца – 250 г. Хлеб суррогатный (мякина, отруби, целлюлоза). И это было основным средством поддержания жизни.
Люде 3 года (1936 год)
Мы, дети, на окраине города выкапывали из-под снега капустные кочерыжки, а взрослые, кто мог, как-то ловили в Финском заливе очень мелкую колючую рыбешку. Но это было недолго. Я помню, что мама постепенно меняла на кусочек хлеба мебель из комнаты.
Дом, где жила Градусова. Третье окно слева на верхнем этаже – их комната (над ней стоял пулемет)
В суровых условиях блокады правительством было принято решение продолжать обучение детей в бомбоубежищах (подвалах зданий). Там был такой мороз, что замерзали чернила. Буржуйка не могла обогреть подвал. Я спускалась туда с четвертого этажа, пока могла.
Подвал бомбоубежища, в котором была школа
Помню, как мы помогали тушить зажигательные бомбы (засыпали песком), а мальчишки собирали осколки от фугасных бомб. А еще я помню, как долго плакала соседская маленькая девочка (новорожденная) и постепенно умолкла. А на 2-м этаже вся семья сидела за столом – и все мертвые. Полчища крыс, которые не гнушались мертвыми…
Людмиле 17 лет
Тяжело вспоминать. Конечно, это далеко не все. Но одно могу сказать точно, что война, блокада перевернули всю мою жизнь.
Образование я получила высшее педагогическое, мне присвоена квалификация учителя русского языка и литературы средней школы. Мой общий педагогический стаж – 60 лет. Стаж административной работы – 16 лет, а именно: в 1967–1970 годах – заместитель директора школы № 337 Невского района; 1970–1973 годы – директор школы № 29 Невского района: 1973–1977 годы – директор школы № 93 ГСВГ (Группы советских войск в Германии); 1977–1983 годы – директор школы № 341 Невского района; с 1983 года по настоящее время работаю учителем русского языка и литературы в ЦО (Центр образования) № 133 Невского района.
В 2002, 2005, 2010 годах мне присвоена высшая квалификационная категория по должности учителя русского языка и литературы.
Награждена почетными грамотами и медалями.
Я прикладывала к животу кусочек хлеба и говорила: «мало!»
Саврова Лидия Константиновна, 1938 г. р
Подвиг блокадников известен всему миру и будет жить в веках. Эти печальные и горькие страницы в истории Ленинграда забывать нельзя. Это знание и память нужны, прежде всего, следующим за нами поколениям. Я, житель блокадного Ленинграда, инвалид второй группы, хочу поделиться своими детскими воспоминаниями, а также тем, что мне рассказывала мама.
Лидочка
Когда началась война, мне было всего три года, сестре Вале – тринадцать лет, а брату – шестнадцать. Папа Константин Яковлевич ушел на фронт, c нами же осталась бабушка Мария Федоровна Грондзюк и мама Бронислава Ивановна, которая работала санитаркой в больнице. Брат трудился на Балтийском заводе. В детской памяти у меня отпечатался постоянный звук метронома днем и ночью, а также постоянная темнота (видимо, потому, что в городе не было света). Помню, что во время бомбежек бабушка прятала меня под своей юбкой. Мама рассказывала: когда я получала кусочек хлеба, прикладывала его к животу и говорила: «Мало!» Помню частое пребывание на больничной койке. А еще мама говорила, что в нашем доме пропадали дети. А на улицах тем временем продавали человеческое мясо в виде котлет…
