Это могло быть что угодно. Чье-то жилище, недорогой отель, заброшенный дом, скорее всего последнее.
Но кто его похитил? Зачем он здесь. Из-за выкупа. Вполне возможно. Этот промысел, как он слышал, полной силой процветает на окраинных мирах. А может… это как-то связано с его прошлым или вконец осерчавший Фаддах нанял людей отомстить, впрочем, вряд ли, уж больно мудреный и дорогой способ.
Дверь сзади Рипа скрипнула, послышались тяжелые шаги. Шаги подошли ближе, на Рипа дыхнуло перегаром вперемешку с запахом давно не мытого тела.
— А-а-а, очухался, красавчик, — произнес противный скрипучий голос у самого уха, — а то Гарри уже заждался, пойду обрадую. — Шаги удалились.
Буквально через минуту дверь хлопнула вновь. Вошедший обошел связанного Рипа и стал перед ним, замерев в круге света, льющегося из лампы.
— Ну здравствуй, Джон, — произнес вошедший, — узнаешь меня?
Рип с интересом посмотрел на субъекта. Перед ним стоял мужчина — высокий, худой, впалые щеки, острый нос, длинные, до плеч, грязные волосы и редкая черная бородка с усами. Что-то знакомое было в его облике, да, они где-то встречались, Винклер попытался вспомнить, и перед глазами встал невольничий рынок, день, когда его продавали, — это он, тот самый мужчина; он размахивал руками, чего-то требовал от Тича, а затем чуть не купил Рипа.
Ну подумаешьо раба не купил, не воровать же его из-за этого в самом деле.
— А я тебя сразу узнал, Красавчик Джон, — процедил человек с бородкой, небось и не чаял встретиться. — Он резко наклонился к Рипу: — А моего брата помнишь, а?
Рип непонимающе уставился на него.
— Конечно, помнишь, ведь это ты его…
— А если не помнит, — в поле зрения показался здоровяк с красной физиономией и всклокоченными волосами, — то мы живо освежим его мозги.
Громила начал радостно закатывать рукава, обнажая огромные руки, покрытые бурой растительностью.
— Подожди, Мэт, — остановил его бородач, — я сам. Мне доставит удовольствие собственноручно расквасить его симпатичную мордашку. — И, широко замахнувшись, длинный влепил Рипу кулаком в челюсть.
От удара голова Винклера откинулась. В глазах на мгновение заплясали разноцветные круги.
— Нравится, Джон? — опять наклонился к нему бородатый. — Это только начало, я лишь разминаюсь перед тем, как как следует гобой заняться. — И он со всей силы ударил Рипа по голове с другой стороны. Еще не успело проясниться зрение, как Рип почувствовал очередной удар под дых. Воздух мгновенно вышел из легких, а послать туда новую порцию он не мог.
Дальше удары сыпались как горох, Рип уже не ощущал каждый.
Все тело превратилось в один сплошной комок боли, которая периодически сильнее вспыхивала то в одном, то в другом месте. Наконец боль прекратилась.
Рип еле разжал вспухшие веки. Перед ним стоял запыхавшийся бородач выходит, он устал, устал бить, что же тогда говорить про избиваемого.
Бородач опять наклонился к Винклеру:
— А ты крепкий парень. Джон, это хорошо. Чем дольше ты проживешь, тем больше удовольствия сможешь доставить мне.
Он подошел к столу и, взяв там какой-то блестящий предмет, поднес его к глазам Рипа.
— Ты помнишь этот нож, красавчик? Я его всегда ношу с собой, с того самого дня, вот уже два года, после смерти брата, и все эти два года он ждал тебя, ждал твоего тела. Сегодня его день. Развяжите его! — приказал он кому-то, и тут же потные руки начали проворно распутывать узлы, стягивающие Винклера.
Пока они делали это, бородач продолжал:
— Подумать только, мы приняли тебя как своего, мы взяли тебя в команду, вместе совершали набеги, и после всего этого ты убил его, убил подло. О, как я ждал, как я молил с той поры всевышнего об этой минуте…
Веревки упали, и сильные руки с двух сторон подняли Рипа и поставили на ноги.
— Ты не подумай, — продолжал говорить бородатый, подходя к нему и поигрывая бликами света, играющими на острие ножа. — Сегодня ты не умрешь и завтра не умрешь. Это только начало. Мне просто не терпелось поиграть с тобой, перед тем как доставить на корабль, а там уж… Но сначала я кое-что вырежу у тебя. — Он хохотнул и подошел еще ближе. — Я сделаю из него сувенир. — Его лицо было почти у лица Рипа, а тело совсем рядом, и это было его ошибкой.
Какая-то часть мозга Винклера снова взяла контроль над движениями. Используя как опору руки поддерживающих его громил, Рип подтянулся, и носок его правой ноги резко врезался в солнечное сплетение пирата. Тот коротко выдохнул и, выронив нож, схватился за живот, оседая на пол, не в силах сделать очередной вдох. Державшие Рипа на секунду опешили, и этой секунды ему хватило. Подняв свою ногу, он ударил ею по отставленной конечности правого громилы, с легким хрустом та тут же выгнулась в обратную сторону. Здоровяк взвыл, руки, поддерживающие Рипа, ослабли. Не дожидаясь, пока совсем отпустят его, Рип стряхнул руку и нанес сильный удар в Челюсть третьего соперника. Винклер почувствовал, как под врезавшимся кулаком крошатся зубы.
Пират упал и… Рип был свободен. Он огляделся по сторонам, пришедший в себя здоровяк со сломанной ногой торопливо выхватывал из-за пояса портативный бластер. Крутанувшись вокруг своей оси, Рип выбил из его руки оружие, а затем его тело само кинулось вперед, выбрасывая руку и нанося сокрушительный удар в область сердца. Под рукой хрустнули ребра, грудина, здоровяк тихо вскрикнул на выдохе и обмяк. Изо рта у него полилась тоненькая струйка крови. Глаза закатились. Рип знал, что это означает, осколки сломанных ребер вонзились в сердце несчастного. «Один готов», — щелкнул невидимый счетчик в голове Винклера.
Он повернулся ко второму и, не задумываясь, ребром ладони саданул того по шее. Огрубевшие от бесчисленных тренировок, руки Рипа легко сломали шейные позвонки противника. «Второй готов», — отсчитывал счетчик.
Сзади послышался шорох. С присестом развернувшись на месте, Рип увидел, как его бородатый мучитель, нащупав выпавший нож, медленно поднимается с пола.
— Умри-и-и! — кинулся он на Винклера.
«Замахнулся неловко, непрофессионально», — подумал Рип или кто-то внутри Рипа.
Он легко ушел от нападения, перехватил бьющую руку с зажатым в ней оружием и, слегка потянув на себя используя в качестве опоры свое собственное предплечье, вывернул ее под неестественным углом. Именно так, он знал, легче всего ломать кости, которые при прямом приложении силы могли выдерживать максимальные нагрузки. И кость хрустнула, как сухая ветка, Рип надавил сильнее и окровавленный обломок показался из-под кожи.
Нападавший кричал изо всех сил. Перехватив выпавший из ослабевших пальцев нож, Рип легко вонзил его в левую половину груди, ловко попав между ребер и тем самым прервав и крик, и жизнь чернобородого.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
