Пробовали также уменьшить боль при помощи сильного давления на чувствительный нервный ствол. Для этого незадолго до операции, особенно в случаях ампутации конечности, на нее накладывали жгут (рис. 34). Но, увы, боль от жгута была настолько мучительной, что пациенты предпочитали от него отказаться.
Рис. 34. Инструменты для сжатия чувствительных нервов при ампутации. Предложены Джемсом Муром из Лондона в конце XVIII в., изготовлены из железа и кожи
В начале XIX в. французский хирург Вардроп начал применять для целей обезболивания обильные кровопускания. У одной женщины, которой необходимо было удалить опухоль лобных костей, он рискнул выпустить около литра крови. Наступило обморочное состояние, воспользовавшись которым предприимчивый медик произвел операцию, причем, как он утверждает, больная не испытала ни малейшей боли. Свои наблюдения он проверил на раненых при Ватерлоо и пришел к выводу, что солдаты, потерявшие много крови, легче переносят оперативное вмешательство и быстрее выздоравливают.
В литературе имеются указания, хотя и оспариваемые некоторыми историками, что в древнем Египте больным перед операцией наносился сильный удар по голове, достаточный для того, чтобы вызвать потерю сознания.
С этой целью приглашались особые специалисты, которым было известно в какое место и с какой силой ударить больного, чтобы он потерял сознание, но не умер.
История знает немало попыток успокоить боль при помощи различных средств, действующих непосредственно на очаг поражения.
Древние римские врачи рекомендовали присыпать раны мраморным порошком, смешанным с уксусом. В этом предложении имеется здоровое зерно, так как выделяющаяся при воздействии кислоты на мрамор углекислота слегка охлаждает ткань и действует как замораживание.
Уже много лет тому назад было известно обезболивающее действие холода. Главный хирург армии Наполеона Ларрей, сопровождавший ее при отступлении из России, обратил внимание, что замерзшие солдаты гораздо легче переносят боль и хирургические операции, чем тепло укутанные и согревшиеся. Вслед за Ларреем стали широко применять охлаждение тканей, подлежащих операции. Для этого использовали лед, снег с солью, эфир, хлорэтил. Но такое обезболивание мало удовлетворяло и врачей, и больных. Последние жаловались, что замораживание само по себе болезненно, что оно не предохраняет от боли при операции и что оттаивание мучительнее операции.
Современная медицина нередко прибегает к охлаждению ткани при небольших операциях. Это, пожалуй, наилучший и наиболее безопасный метод обезболивания. Но чтобы овладеть им, потребовалось несколько десятков лет упорного труда и открытие ряда новых химических средств, вызывающих охлаждение, но не разрушение тканей.
Местное обезболивание кокаином, к которому часто прибегают хирурги, тоже имеет свою длинную историю.
Задолго до открытия Нового Света Христофором Колумбом, индейцы Южной Америки жевали листья чудодейственного растения кока, которое «успокаивало голод, делало слабого сильным, несчастливого счастливым». Индейцы знали, что это растение успокаивает боль, и, надо думать, использовали его при хирургических операциях.
К началу XIX в. медицина не знала ни одного действительного средства против боли. Перед лицом этого спутника человека наука была бессильна. В лучшем случае врачи назначали своим пациентам опий, но когда дело касалось хирургических операций, они опускали руки и предпочитали положиться на «божью волю», которая, увы, тоже не приносила больному облегчения.
Перелом наступил в первой половине XIX в. Проблема обезболивания требовала быстрого решения, и трудно сказать, кто и где впервые применил наркоз для облегчения страдания больного. Начало эры наркоза относят обычно к 1846 г., когда молодой американский дантист Мортон испытал действие паров эфира при удалении зуба. Однако фактически идея наркоза родилась гораздо раньше.
В средние века применялся алкогольный наркоз (рис. 35).
Рис. 35. Алкогольный наркоз
Еще в 1799 г. английский химик Гемфри Дэви открыл совершенно удивительное действие закиси азота на организм. Веселящий газ, как называли закись азота, вызывает у человека «веселое» настроение и в то же время притупляет болевую чувствительность. Сам Дэви, страдавший от зубной боли, нередко вдыхал закись азота и был убежден, что она способна уничтожить чувство боли. Но никто не обратил внимания на его слова, что «быть может, веселящий газ следует испробовать при хирургических операциях, сопровождающихся лишь небольшими кровотечениями».
В апреле 1828 г. английский врач Генри Гикмен обратился к королю Франции Карлу X с предложением испробовать на приговоренных к казни преступниках обезболивающее действие закиси азота. Он утверждал, что опыты на животных показали полную безопасность оглушения веселящим газом. Несмотря на поддержку главного хирурга армии Наполеона Ларрея, французская академия отклонила предложение Гикмена.
Буквально накануне официально признанной даты зарождения хирургического наркоза американский врач Кроуфорд Лонг несколько раз применял эфир при операции. 30 марта 1842 г. он удалил у одного из своих пациентов опухоль на шее, заставив предварительно вдохнуть пары эфира. Больной быстро заснул и не почувствовал боли. Обычно он давал своим пациентам стакан виски, но на этот раз решил испробовать эфир. Но, как сказано в одной из книг, посвященных открытию наркоза, Лонг так и не догадался, что он «делает историю», и меньше всего думал о переворачивающем науку значении этого события.
Даже применив эфир еще 5–6 раз, Лонг никому не сообщил о новом методе и не понял значения своего открытия.
Лишь в 1846 г., когда эфирный наркоз был применен Мортоном, который ничего не знал о своих предшественниках, Лонг понял, что фактически честь открытия принадлежит ему.
В 1844 г. зубной врач Гораций Уэллс, житель маленького американского городка Гартфорда, присутствовал на лекции по химии, где были продемонстрированы свойства «веселящего газа». Он обратил внимание, что один так «развеселился» от вдыхания закиси азота, что разбил себе ногу, не почувствовав при этом ни малейшей боли.
Наблюдая эту картину, Уэллс сразу подумал о возможности обезболивания посредством вдыхания «веселящего газа». «Я убежден, что у этого человека можно отрезать ногу или выдернуть зуб и он не почувствует боли», — сказал он здесь же на лекции своему соседу. Видимо, эта мысль глубоко запала в голову Уэллса. На следующий день он пригласил к себе домой другого зубного врача — доктора Риггса, который удалил зуб у Уэллса, предварительно оглушенного веселящим газом. Это произошло 11 декабря 1844 г. Уэллс не почувствовал боли и говорил только о легком покалывании.
Открытие было сделано, и провинциальный доктор начал его усиленно пропагандировать с блестящим вначале успехом. Он переехал в Бостон и демонстрировал свои операции в медицинском обществе перед лицом наиболее авторитетных врачей города.
Но однажды во время демонстрации наркотизирующих свойств веселящего газа пациент, у которого Уэллс удалял зуб, внезапно застонал. Этого оказалось достаточным для того, чтобы коллегия столичных хирургов высмеяла новое начинание. Открытие Уэллса принесло ему только разочарование, несчастье и преждевременную смерть.
В течение нескольких лет молодой ученый пытался внедрить в медицинскую практику наркоз веселящим газом. Бесконечно экспериментируя на самом себе, он стремился закрепить свой приоритет открытия наркоза. Но победоносное шествие эфирного и особенно хлороформного обезболивания оказалось сильнее Уэллса. Он заболел тяжелым нервным расстройством и 24 января 1848 г. покончил самоубийством, перерезав бритвой бедренную артерию. Уэллс не выдержал борьбы и погиб, сжимая по странной иронии судьбы в окостенелых пальцах склянку с эфиром.
Видный советский хирург И. С Жоров пишет, что в неудаче демонстрации Уэллса повинна не закись азота, а техника наркотизирования. Уэллс не сумел создать достаточной концентрации закиси азота во вдыхаемом воздухе, так как пользовался мешком Колтона, который давал возможность получить только кратковременное опьянение (оглушение), но не наркоз. Уэллс не учел также, что закись азота очень быстро после прекращения ее введения выдыхается и больной просыпается.
Официальная дата открытия наркоза —16 октября 1846 г. В этот день бостонский зубной врач Вилиам Томас Мортон по совету химика Карла Джексона впервые применил эфирный наркоз при операции удаления небольшой опухоли. Операцию производил доктор Джон Уоррен, имя которого наряду с именем Мортона и Джексона вошло в историю открытия наркоза. Но Мортон отказался сообщить секрет примененного им наркотика. Он назвал его «летеоном» и упорно отрицал, что речь идет о самом обыкновенном, хорошо известном эфире, запах которого был замаскирован померанцевым маслом.
