Пока своими глазами не увидишь – не поймёшь, что происходит!
Снял пиджачок, туфли, надел припасённые заранее тонкие перчатки и босиком (надеюсь, по отпечаткам пальцев ног меня не вычислят) по скользкой крыше мансарды пробрался к первому окну (спальни) квартиры где проживал резидент ИНО ОГПУ в Париже.
Осторожно глянул…
Вроде бы в спальне никого нет, но какой здесь дикий бедлам!
Как будто целое стало павианов-гомосеков резвилась.
Принюхался… Хоть не насрано, интересно?
Чем-то нехорошим определённо пованивает. Ладно, я сюда ненадолго.
Потихонечку открыл окно и прислушался… Из зала явно слышится какое-то пыхтение, приглушённые стоны, неясное бормотанье, какой-то жалобно-писклявый лепет - перебивающийся чьим-то-то тихим, но злобным шёпотом.
Что у них там? Ролевые игры с искусственным членом?!
БУГАГАГА!!!
Стараясь не издать ни звука, перелезаю через подоконник, ползу на четвереньках, путаясь в свисающей с кровати чёрной простыне…
Что это?!
ЧЁРТ, БЛЯТЬ!!!
Да, здесь труп!
Под простынёй - уже остывший, абсолютно голый труп незнакомого мужика, с неестественно вывернутой на бок – чуть ли не за спину, головой. Из зала продолжается какой-то бубнёж, какая-то подозрительная возня…
Блин, мне это - всё меньше и меньше нравится!
Глаза боятся, сердце колотится, руки трясутся, но мозг требуя - «надо доделать дело», включает силу воли. Загнав под шконарь инстинкт самосохранения – требующий от тела «рвать отсюда когти» и как можно скорее, засовываю под «траходром» картонку со скальпами и, шарю руками, чтоб достав чемодан – подложить туда «архив».
Его тут нет. Чемодан с архивом резидента и его резиновым членом бесследно исчез.
Чёрт, с ним!
Потея как в бане, подползаю к шифоньеру и приподняв тощую стопку постельного белья на нижней полке, засовываю папку с бумагами туда.
Уффф!
Дело сделано, пора выбираться…
Думаю, когда французская полиция найдёт эту переписку, у французского правительства появится очень много дополнительный вопросов к некоторым представителям Советского посольства. А через это, по шапке получит Начальник ИНО Трилиссер, который не станет молчать, а в свою очередь - подставит задницу Ягодки, вмешивающего своими сомнительными делишками в работу заграничных представительств его отдела.
Когда полз обратно, непроизвольно глянув в сторону полуприкрытой двери в зал.
МАТЬ ТВОЮ!!!
Встаю и на цыпочках подхожу поближе: до боли знакомая могучая спина, склонившаяся над кем-то голым, привязанным к стулу.
Прислушался к вполголоса произносящемуся:
- Если он не придёт через час, я сломаю тебе ещё один палец, понимаешь?
Плаксиво, с дрожью и болью:
- Что я могу сделать, Давид? Он не придёт! Он никогда сюда не приходил…
- Думай, как вытащить сюда эту сволочь! НУ!!!
- Я не знаю…
Оглушительная плюха:
- ДУМАЙ!!!
Я аж глаза три раза протёр и больно ущипнул себя…
Но это был Давид Лейман и никто другой. А под «сволочью» - он подразумевал меня и никого более.
Я, даже чуть было не сорвался в крик:
- Да ты что, сцуко, бессмертный штоль?!
Как в кошмарном сне или фильме ужасов: ты убегаешь, а «оно» всюду следует за тобой…
***
Также на цыпочках пробрался к окну, затем чуть не сверзившись с крыши, перебрался к себе. И собирая манатки, шипел как рассерженный питон:
- Значит, говоришь - от немецкого полицая ушёл, да? Ну красава, Давид… Посмотрим теперь, как ты теперь уйдёшь от французского ажана и тётушки Гильотины!
Однако, уже подойдя к двери и взявшись за ручку, подумал:
«А если опять вывернется? А если поедет за мной в Союз? Там мне с ним совладать, на несколько порядков сложнее будет».
Что делать?
Посидев, подумав я сказал сам себе:
- Если не можешь победить какое-то явление, поставь его себе на службу. А не провернуть ли мне с помощью этого «неубиваемого» парня ещё одну грандиозную аферу, не корысти ради, а так сказать - во славу попаданческого дела?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Инстинкт самосохранения вякнул было что-то против, но мы, с вылезшей на Белый свет моей личной «жабой» - быстренько загнали его под плинтус.
Приняв окончательно решение, не раздумывая более, снял накладную бородёнку, усы и парик и выкинул их в окно… Нищих в Париже много – утром подберут.
Смыл грим, оделся в «парадное» и, держа туфли в руках снова перебрался по крыше в спальню квартиры Резидента. Обувшись, вытащив из-под кровати и взяв в руки картонную коробку со скальпами, осторожно заглянув в приоткрытую дверь…
Ба, да у них здесь веселье в полном разгаре!
Товарищ Лейман, поставив голого и связанного товарища Отто в удобную для себя позу – прицеливался резиновым самотыком в одно из его, так сказать – «естественных отверстий»:
- Ну и где он? Я, счас тебе жоппу порву!
Тот, плаксиво, всхлипывая:
- Прошу тебя – не надо! Консьерж сказал – через три часа… Давай, ещё подождём, Давид!
- Уже четыре часа прошло! Сцука, счас я тебя…
Однако, надо спасать резидента.
Поколебавшись минуту, с великим усилием отогнав довольно навязчивый собственный образ – оказавшийся в точно-таком же «интересном» положении, решительно открываю нараспашку дверь, и:
- Это ничего, что я без стука, друзья? Извиняюсь за опоздание: должно быть виной - разность в часовых поясах…
***
«Немая сцена», как на широко известной и весьма популярной в народных массах картине Репина «Приплыли»…
Или, «Не ждали»?
Товарищ Отто, более известный в миру как Мсье Андре Айвен, резко взбледнув (побледнев как смерть) как-то подозрительно ойкнул, закатил глазки и обмяк… Должно быть, чувств лишился от радости меня лицезреть. Давид Лейман напротив - ликом начал красно-свекольно багроветь.
Воспользовавшись замешательством, по-шурику проскочил к балкону, отдёрнул плотную штору, открыл дверь и уселся задницей на перила, свесив ножки.
Сравнительно быстро опомнившись, реальный Давид взревел библейским Голиафом:
- ТЫ?!
И, с грацией орангутанга - удивительной для столь громоздкой туши, вмиг оказался подле меня, потрясая огромным резиновым членом в не менее громадном кулаке…
Предупреждающе качнувшись назад на перилах, восклицаю:
- СТОЙ!!!
Он, в нерешительности замер.
- Ближе не подходи, а то рискуешь не узнать много чего интересного!
Здесь, в такой ситуации - только дрогни-сморгни и ты пропал!
Он вновь, словно глазам своим не веря:
- ТЫ?!
Судя по его реакции – порвёт голыми руками, даже не прибегая в помощи резинового самотыка – всё ещё находящегося в руке.
Однако, я с такими типами имел дело ещё в наши «Лихие-90-е, там даже покруче изредка попадались, поэтому уставившись своими наглыми зенками в его выкатившиеся бельма:
- Да, это я! А кого ты ожидал увидеть, Давид? Иакова с сыновьями, что ли?
Уставившись на меня, переведя дикий взгляд в сторону спальни, вновь на меня, ошарашенно-недоумённо вопрошает:
- Откуда?
- Оттуда!
Не давая опомниться, сую ему под нос картонку из-под шляпы и несколько дурашливо, приложив ладонь к «пустой» голове:
- Разрешите доложить, товарищ командир: задание выполнено!
Тот, явно сбит с толку и растеряно:
- Что это?
- Отчёт о проделанной работе для твоего Ягодки.
С подозрением на меня глядя, с опаской принюхивается:
- Воняет…
Я, с брезгливой гримасой на лице:
- Как говорил Цезарь: «Труп врага хорошо пахнет»… Кстати, если не секрет - что вы с товарищем Отто не поделили?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Не люблю пидарастов… Особенно среди товарищей.
Поискав глазами куда бы положить фаллоимитатор и не найдя лучшего - как метнуть его в товарища Отто, угодив тому со шлепком плашмя по голой тощей заднице. Затем, вновь подойдя, взяв из моих рук коробку и взвесив её в руках, он не был бы евреем – если бы не спросил:
