- Где деньги?
Маякнув на «третьего лишнего»:
- Только не в присутствии человека - работающего как минимум на три разведки и РОВС.
Леймана, это не интересовало. Напряжённо уставившись мне в очи, с нажимом:
- Но их можно будет заполучить? Так?
Раслабленно-спокойно, как отвечая на хорошо выученный урок:
- Конечно это будет трудно… Но теперь, когда нас двое – вовсе не нереально, сделать.
За этим стояло: «Без меня ты, Давидка, до этих грошей не доберёшься. Поэтому если у тебя в отношении меня имеются какие-то гнусные помыслы – отрекись от них ещё на стадии робких замыслов».
И он это отчётливо понял!
Здесь, надо ещё учитывать один немаловажный нюанс…
Из нашей «троицы» прибывшей в Берлин накануне происшествия в отеле, архитектор-немец Рудольф Вульф - почти не таясь открыто демонстрировал свой культурно-европейский антисемитизм. Наш Александр Александрович Прасолов, конечно же, тщательно скрывал свою дико-пещерную русскую жидофобию…
Но «шила в мешке не утаишь»!
Неприязнь того к Давиду Лейману, читалась в каждом его взгляде, каждом слове, каждом жесте и даже на спине – демонстративно к нему повёрнутой при каждом подходящем случае.
Я же, проживая уже вторую по счёту жизнь - ещё в первой половине первой понял: открыто показывать человеку своё неприязненно-отрицательное отношение – есть самая непроходимая глупость, из всех возможных. Поэтому, отнюдь не набиваясь в друзья, всегда помня об своём подчинённом положении, я тем не менее - всячески являл нашему нежданно-нежелательному попутчику самое благоприятное отношение.
И уверен – Давид Лейман это ценил.
***
Однако, непонятки между нами ещё остались:
- Это были твоих рук дело? Там – в берлинском отеле…?
Вижу, он на грани нервного срыва – значит, ответ для него однозначен и врать бесполезно. В том, что он догадался про мою роль в своём гипертрофированном сексуальном возбуждении – приведшем его в немецкую кутузку, ничего удивительного. Ведь, это я маячил последним возле его ужина в тот вечер и, значит только я мог подсыпать туда какое-то средство - приведшее к столь «неоднозначному» результату.
И никто другой.
Моё скорбное молчание он понял правильно - поэтому больше с укоризной, чем с угрозой взревел:
- …ЗАЧЕМ?!
С простодушно-покаянной улыбкой на роже лица, состроив как можно более невинные глазища, я:
- Как говорил в таких случаях один мой хорошо-шапочно знакомый: «Хотели как лучше, а получилось как всегда!». Видя, как та «блонди» воротит от тебя свою арийскую мордашку - я из самых благих пожеланий, подсыпал в твой ужин противоротное зелье…
Тяжело вздыхаю, и:
- Но видно неверно «на глазок» определив твой вес – неправильно подсчитал разовую дозу… Прости, если сможешь, Давид…
Тот, сперва онемев, затем разразился бурной тирадой - общий смысл которой был такой:
- «Приворотное зелье»? Что за бред?! Ты – круглый дурак, если считаешь меня идиотом!
Несколько обиженно:
- Может я и «дурак»… Может и совершенно «круглый» - как глобус Украины, со стороны видней… Но за остатки зелья - срубил с одного американского туриста три тысячи долларов.
Упоминание про заработанный гешефт, всегда заставляет еврея серьёзно относиться к вашим словам. Лейман, разявив рот:
- «Три тысячи долларов»?!
- Конечно! Тот, сперва тоже не верил, но после того как мы с ним за ночь перетрахали один парижский бордель…
Последняя проверка:
- Название борделя! БЫСТРО!!!
Я практически без заминки, отчаянно грассируя и безбожно искажая - произнёс французское название «весёлого заведения», где мы были с Иохелем Гейдлихом и, тот заметно расслабился.
Крайне заинтересованно спрашивает:
- Где взял?
- В Нижнем Новгороде, у одного старика-китайца. Забавный тип! Учит драться ногами и лечит иголками - втыкаемыми в тело…
- Зачем тебе было «приворотное зелье»?
С нескрываемо-жгучей завистью, как будто в первый раз, оглядев с ног до головы его могучую аполлоно-геркулесовскую фигуру:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Конечно, тебе этого не понять, Давид! На тебя девушки и так – штабелями вешаются… Не считая, конечно, лезбиянок и расисток - вроде той… Хм, гкхм… Не к ночи будет упомянута.
Повожу ладонью по собственной лысой головушке и поникшим голоском, демонстрируя комплекс размером с внешнее кольцо Сатурна:
- Мне же, с моей ничтожной внешностью и крохотным размером полового члена… Даже родная мать говорила мне, что с таким пенисом - мужчину способна любить только его собственная мама.
Вижу – проникся. Ведь евреи сентиментальны и очень любят свою еврейскую матушку…
По-моему, ему даже стало меня жаль!
***
Траурно помолчали и первым его вопросом было, крайне заинтересованное:
- А скажи, Серафим: того приворотного зелья больше не осталось?
Хохотнув в душе, внешне с понурым видом отвечаю:
- Увы! После того досадного недоразумения, я решил от него избавиться.
Сожалеющее цокнув языком, добавил:
- Согласен, я - идиот! Мог бы раскрутить этого пиндоса и на три с половиной штуки баксов.
Тот, непонятно к чему относящемуся, угрожающе:
- Ну, если соврал…
Не объяснив, к каким именно моим словам-утверждениям - он испытывает сомнения и, каким образом собирается проверять их правдивость, зато заметно успокоившись, Давид буркнул:
- Ладно, заходи – не трону.
Вернувшись с балкона в гостиную, он поставил картонку на обеденный стол, развязал ленточку, снял крышку, и… Вскрикнув что-то по-еврейски, что-то типа «О, Боже мой!», он восхищённо-опасливо – как обращаясь к кобелю бойцовой породы:
- Это сделал ты, Серафим?
Косясь на «товарища Отто», мол - опасаясь откровенничать в его присутствии:
- Нет, это сделал вовсе не я. Мне эти «вещдоки» в трамвае подкинули – пока я кемарил.
Ответил честно, правдиво - но таким тоном, что он мне явно не поверил.
Не став выяснять подробности, Лейман деловито пересчитал скальпы и, несколько недоумённо вопросил:
- Этих пятерых я знаю… Кто, кем был этот седой?
- Так, «статистическая погрешность», - с деланной небрежностью маньяка, - сам знаешь, Давид: «лес рубят – щепки летят».
Почесав голову:
- Зачем?
- Для доказательства. Ведь, в вашей «конторе» - на слово не верят.
- Вот здесь ты прав, - посмотрев в глаза, - но лучшим доказательством были бы деньги…
- Прекрасно это сам понимаю! Но товарищ Иванов из Посольства сказал, что приоритетным - является наказать отступников и, в приказной форме - потребовал их ликвидировать… Кстати, приказ тоже здесь – на дне коробки. Завонялся конечно среди этой падали, но если ты не шибко брезгливый…
Товарищ Лейман брезгливым не был. Достав приказ и прочтя, он воскликнул в сердцах:
- Старый дурак!
Срывая злость, Лейман изо всех сил пнул лежащего ничком Резидента.
Я, очень осторожно:
- Может он и дурак – тебе видней. Но кроме этого досадного обстоятельства, товарищ Иванов ещё - старый революционер и представитель ИНО ОГПУ. К словам которого, таким как я - надо прислушиваться, а приказы – беспрекословно выполнять.
- Да, я тебя не обвиняю.
Несколько раз глубоко вздохнув и успокоившись, помолчав и подумав, Лейман покосившись на подозрительно неподвижного Резидента:
- Ладно, давай про деньги.
Смотря в том же направлении, предлагаю:
- Может, на балкон выйдем?
- Говори здесь – этот уже остывает… Должно быть, разрыв сердца случился – после того, как ты из спальни - где покойник, вышел.
«Ага… Вали теперь всё на меня!».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Ты уверен?
Он, со знанием дела:
- Что я – свежих покойников мало видал?
Приглядываюсь:
- Вроде точно – зажмурился товарищ Отто… Так сказать – погиб на боевом посту.
- Да пидорас он, а не товарищ! Был всегда пидарасом – пидарасом и подох.
