Рауль лишь кивнул, не в силах произнести ни слова.
– Пойдем, – сказал Зак и, положив руку ему на плечо, направился в сторону столовой. – Я уже умираю с голоду. Самая пора подкрепиться.
И они зашагали в столовую. Пока они туда шли, Рауль пообещал себе не беспокоиться из-за сестры. Зак Харкорт сказал, что берет ее под свою защиту. Оставалось лишь молить Бога, чтобы он сдержал свое слово.
Зак опустил козырек, чтобы ослепительное полуденное солнце не било в глаза. По идее, ему следовало вести машину в противоположном направлении, на восток, в сторону автострады, чтобы затем взять курс к себе домой, в Лос-Анджелес. Ведь ждут дела. Например, ему нужно подготовиться к завтрашнему дню. Назавтра у них назначен опрос свидетелей по делу о темозиамине, и он должен явиться во всеоружии.
Вместо этого он катил по Мейн-стрит Сан-Пико, затем свернул на Черри-авеню и остановился у дома, в котором жила Лиз. «Ладно, я всего на минутку, – пообещал он себе. – Расскажу о своем неудачном утреннем расследовании, и домой».
Затормозив напротив ее дома, он выключил мотор и, прежде чем открыть дверцу машины, на пару секунд застыл в нерешительности. Однако затем все-таки вышел из прохладного салона на жару. Подойдя к двери квартиры В, он постучал, и спустя минуту Лиз открыла ему:
– Зак! Что ты здесь забыл?
Ответа на этот вопрос у него не нашлось. Казалось, у него отшибло мыслительные способности. Лиз стояла перед ним в оранжевом бикини, которое мало что скрывало из ее соблазнительного тела. В темно-рыжих волосах сверкали капли воды, и она на ходу вытирала их полотенцем. Судя по всему, она только что вылезла из бассейна. Его собственное тело самым недвусмысленным образом отреагировало на ее наготу.
Заметив, как он пожирает ее глазами, Элизабет поспешила обернуть бедра пляжным полотенцем, а концы на всякий случай завязала узлом.
Черт, до чего же она хороша! Он не был до конца уверен, что же отличало ее от других женщин, которых он знал до этого. Но то, что она особенная, – в этом не было никаких сомнений!
– Входи, – сказала она и с улыбкой отступила в сторону, приглашая его в дом. Он прошел в гостиную и закрыл за собой дверь. – Одну минутку, я только переоденусь во что-нибудь сухое.
Его взгляд скользнул по ее груди, едва прикрытой крошечными лоскутками ткани, и тело его напряглось.
– Если это из-за меня, то можешь этого не делать.
Улыбка Лиз сделалась еще шире. Взгляд скользнул к его джинсам, под которыми уже успел вырасти внушительный горный хребет, и ему показалось, будто в ее глазах что-то мелькнуло.
– Сейчас вернусь, – сказала она, и в голосе ее ему послышалась легкая хрипотца.
Элизабет уже было повернулась, чтобы уйти, но Зак поймал ее за руку и развернул лицом к себе. Нет, он не собирался этого делать, но в глазах ее заметил растерянность, губы приоткрылись, и он рывком привлек ее к себе и приник к губам.
Ее руки на какое-то мгновение легли ему на грудь, и он испугался, что она его оттолкнет. Однако затем ее язык скользнул навстречу его языку, отвечая на его поцелуй, а каждая клетка его тела вспыхнула огнем.
Боже, как он хотел ее! Его пальцы сомкнулись вокруг узла на полотенце и потянули, развязывая этот узел. Влажный махровый прямоугольник соскользнул на пол. Оранжевый купальник был влажным и прилип к ее ягодицам. Он взял их в свои ладони и с наслаждением сжал упругое тело. До его слуха тотчас донесся негромкий стон.
Зак на секунду бросил взгляд в окно, слава богу, шторы почти задернуты. Запустив руку в густые влажные волосы, он вновь впился ей в губы поцелуем. Трусики ее купальника держались по бокам на завязках. Он потянул сначала за одну, затем за вторую, после чего вытащил у нее между ног лоскуток ткани и бросил на пол. Вслед за трусиками последовал бюстгальтер, обнажив красивую, полную грудь с розовыми сосками. Он поцеловал сначала один, затем другой, чувствуя, как ее охватывает дрожь.
– Зак…
В ее голосе ему послышалась неуверенность, смешанная с желанием. Времени на размышления, на то, чтобы отстраниться от него, он ей не оставил. Вместо этого он прижал ее к стене и принялся расстегивать джинсы. Его член был тверже гранита. Раздвинув Элизабет ноги, он принялся ее ласкать. Мягкие складки были скользкими от влаги, и он понял, что она готова его принять.
– Боже, я так хочу тебя, – прошептал он, целуя ее в шею, после чего снова впился поцелуем ей в губы. Встав поудобнее и слегка приподняв ее, он глубоко вошел в горячую, влажную плоть.
Элизабет негромко всхлипнула. С ней был Зак, вернее, внутри ее – там, где ему и полагалось быть. Ее била дрожь, она трепетала от его прикосновений, от ощущения его горячего члена внутри себя, и ей тоже сделалось жарко. Он положил ее ноги себе на талию и припал губами к ее шее, и от теплого прикосновения его языка она покрылась гусиной кожей, словно ей было холодно.
Было нечто эротичное в этой ее наготе, хотя Зак был одет. Она ощущала кожей шероховатую ткань его джинсов, металлические пуговицы его рубашки впивались ей в грудь. Он напрягся внутри ее, и она принялась расстегивать пуговицы на его рубашке, чтобы только соприкоснуться с ним кожей.
Она ощущала биение его сердца, ощущала, как то сжимаются, то расслабляются его мышцы. Она сильнее обняла его за шею и припала губами к его губам. Ее язык скользнул к нему рот, и до ее слуха донесся стон.
Он сжал ей ягодицы и вновь вошел в нее на всю глубину. Его тело работало в четком ритме, и каждое такое мощное погружение раз за разом заставляло ее воспарить к вершинам блаженства. Боже, как она хотела его! Стоило его пальцам прикоснуться к ее коже, как это место начинало гореть огнем.
– Зак…
На этот раз неуверенности в ее голосе он не услышал. Она знала, чего ей хочется. Знала, чего хочется ее телу, и потому позволила желанию взять над собой верх, затмить собой все остальное.
Зак приподнял ее, и когда ее ноги обхватили его талию, вновь вошел в нее, глубоко и размеренно, и она застонала от удовольствия. Тело ее дрожало, пульс колотился, словно бешеный. Такие ощущения были для нее впервые, казалось, что с каждым новым погружением он все больше и больше сливается с ней в единое целое.
Это пугало, и вместе с тем она была над собой уже невластна.
Сжав ей ягодицы, Зак снова с силой вошел в нее. Реакция ее тела не заставила себя долго ждать, внутри ее словно взорвался фонтан, который затем волнами отозвался в каждой клеточке тела. Она была на самом краю экстаза, ее тело взывало о пощаде и вместе с тем требовало еще больше сладких мук.
Она ощущала жар его губ на своих губах, ощущала его горячее дыхание, горячую влагу его языка.
