Она поманила его пальцем.
– Здесь поместятся двое.
Вокруг нее поднимался пар, отблески огня мерцали на коже – все так, как он представлял себе.
– Вторичного приглашения не потребуется.
Он бросил на пол вязанку дров и разделся.
– А нам хватит дров, чтобы топить всю ночь?
– Я буду тебя согревать. Об этом можешь не волноваться, – сказал он, проводя губами по ее шее.
Одну руку он положил на ее интимное место, другой пощипывал ее соски. Она закинула руки, обвила его шею. Он легко мог войти в нее, и он знал, что она с радостью примет его…
Словно прочитав его мысли, она прошептала:
– Кейдеон, я хочу, чтобы ты взял мою девственность.
Это было прямо из области его фантазий – и в этой области ему и следовало оставаться. Но сколько еще он сможет сопротивляться, прежде чем иссякнет запас его самообладания?
– Я не могу. Я не хочу сделать тебе больно. – Он имел в виду не только физическую боль.
Она повернулась к нему, и теперь ее мокрые груди терлись о его грудь.
– Это единственная причина?
– Ты – Сосуд…
– У меня сейчас такой период, когда я не могу зачать. Но если бы и так, это еще не конец света.
– Может быть, и конец, если я стану отцом. Помнишь ту часть книги, где говорится о носителе абсолютного зла?
– Ты не носитель зла.
Скоро, очень скоро она будет думать иначе.
– Холли, ты не понимаешь. – Он вылез из ванны и схватил полотенце, лежавшее на соседнем стуле.
– Ты не можешь убедить меня в этом, так что даже и не пытайся. Это потому что я могу забеременеть, да? Я понимаю, здесь есть о чем подумать. Но я не буду возлагать на тебя ответственность…
Он расправил плечи, сузил глаза.
– Ты считаешь, что я не могу позаботиться о своей женщине и ребенке?
Произнеся эти слова, он замер – совсем так, как было на мосту, когда он разговаривал с Терой. Почему ему показалось, что все стало на свои места?
– Конечно, можешь. Я просто…
– Это не имеет никакого отношения к тому, о чем ты думаешь. Ты еще даже не видела худшую мою сторону. Холли, я могу убить тебя.
– Нет, Кейдеон, – она протянула руку из ванны и схватила большую щепку из кучи дров, лежащих у очага, – не можешь. – И она царапнула щепкой по своему предплечью.
– Холли, что ты…
Голос его замер, потому что царапина тут же зажила.
– Мне ты не можешь причинить боль. Теперь я бессмертна.
– Но перемена… я думал, ты этого не хочешь.
Она встала и медленно подошла к нему. По телу ее бежали струйки воды.
– Я хочу остаться такой. – Глаза у нее были серебряного цвета.
Он не мог отвести от нее взгляд, не мог отойти, даже когда она просунула руку под полотенце.
– Почему ты передумала?
– Из-за тебя. Я хочу быть с тобой. Я хочу любить тебя.
Он так мечтал услышать это. И все же заставил себя произнести:
– Этого не будет, Холли.
Она пыталась уговорить его, но он был стоек. Ну что же, значит, будем играть нечестно.
– Ты победил.
Она стянула с него полотенце.
– Тогда давай хотя бы выпустим пар.
Она покрыла поцелуями его торс, потом опустилась перед ним на колени на меховом коврике у камина…
– Ах, Холли, это… – Он запустил пальцы в ее волосы. – Боги, как хорошо, когда ты это делаешь… – Тело его напряглось, член пульсировал.
Ее руки крепко обхватили его лодыжки. Изо всех сил Холли дернула. Кейд, застигнутый врасплох, упал на спину.
– Какого черта…
Но она уже сидела на нем верхом.
Он бросил ее плашмя на коврик.
– Это так мы теперь играем? – спросил он скрежещущим голосом.
Кейд пригвоздил ее к полу, она в то же мгновение обхватила его бедра ногами, и он оказался у самого входа. Его взгляд скользнул с ее лица на грудь, поднимающуюся и опускающуюся от прерывистого дыхания.
– Кейдеон… прошу тебя.
– Ты хочешь, чтобы я вошел в тебя?
Почему он дразнит ее? Ведь он не собирается сделать ее своей. Она откинула голову, волосы ее разметались по коврику.
– Кейдеон, почему?..
Он не знал, почему возбуждает ее. Он хотел чего-то от нее. Он попытался разобраться со своим инстинктом. Ему нужно было нечто большее, чем просто войти в нее. Нет! Единственное, что ему нужно – это обрести силу воли, чтобы прекратить это. Но почему? Боль, которую он причинит ей, быстро пройдет. Она ведь бессмертна.
– Ну, пожалуйста…
Холли, которая умоляет, чтобы он взял ее…
– Пусти мои руки, – прошептала она. – Я буду хорошо себя вести.
Он отпустил ее, обхватил руками ее ягодицы, снова уперся в нее и простонал:
– О Боги! Я… не совладаю с собой.
Вдруг ему захотелось укусить ее, перелить в нее свое семя, пометив этим ее как свою собственность. «Нет! Я не могу получить то, что я хочу…» И он начал отодвигаться…
Она схватила его за рога и крепко сжала их.
– А-а-х, – простонал он, глаза его закатились.
Это невероятное ощущение. Он утратил способность говорить, двигаться. Она снова притянула его к себе.
– Мне нужно, чтобы ты вошел в меня.
И когда он попытался отодвинуться, она решительно потянула его за рога. А это означало, что все кончено.
Глава 38
– Отпусти меня… – Голос его звучал, как хриплый скрежет.
Когда она схватила его за рога, он обезумел, все его крупное тело содрогнулось. Его глаза утратили всякое выражение.
– Кейдеон, я хочу тебя.
Он развел ее ноги и прошептал ей на ухо:
– Я не хочу, чтобы тебе было больно!
– Мне больно именно сейчас!
– Холли… я так хочу тебя.
– Ну, так давай! – крикнула она, выгнув спину.
Он понемногу погружался в нее.
– Ты такая маленькая… такая узкая. – Лоб его покрылся испариной, брови сдвинулись, как будто ему было больно, но глаза у него были закрыты, как будто он испытывал наслаждение.
Холли было больно. Если бы она пошла на это до того, как стала бессмертной, она, наверное, потеряла бы сознание от боли. Теперь она сжала зубы, желая поскорее пережить боль и получить полное удовлетворение.
А он начал меняться – рога удлинились, кожа тоже стала другой. Он говорил ей, что это зрелище подействует на нее. Но он не сказал, что это доведет ее до бешенства. Его тело, скользкое от пота, потемнело и приобрело красноватый оттенок, такой, что ей отчаянно хотелось попробовать на вкус. Она отпустила его рога, чтобы ласкать это великолепное тело. Боль при этом стала стихать.
– Вот так. Я чувствую, что ты взяла меня в себя. – Он открыл глаза. Они были черные. – Ты хочешь быть моей?
– Да! – Это было больше, чем секс, больше чем утрата девственности.
Он делал ее своей, и она этого хотела. По его натянутой темной коже пробегали огоньки. Лицо у него стало резче, грубее, но ей оно казалось на удивление красивым. В глазах Кейда горело голодное пламя, оно обещало порочные удовольствия. Повязка на бицепсе сверкала при свете огня.
