Читаем без скачивания Это знал только Бог - Лариса Соболева

Какой прок ему лгать? По словам Далилы, он любит жену, оба хотели ребенка, потеряли его, а тут еще с женой приключения. Короче, мужик попал в капкан, только Вячеслава не покидала мысль, что этот капкан кто-то ловко смастерил.

– Вы, Серафим, не думали, что Мила не напрасно так ведет себя? – спросил он после паузы.

– Если я скажу вам так, как думаю, вы решите, что мне пора предоставить койку рядом с женой.

– В дурдоме мужчины и женщины содержатся отдельно, – позволил себе заметить Игорь.

– Мне не до шуток, – сказал Серафим. – У нас все было хорошо, слишком хорошо, и вдруг… Я сам как ненормальный занялся поискали сына. Если Мила права, то только он наладит нашу жизнь.

– Вы знаете, что на Милу напали?

– Напали? – переспросил Серафим, недоверчиво глядя на Вячеслава, но вспомнил: – А, да… В подворотне. Я запретил Миле задерживаться до темноты… Надо было вообще запретить ей всяческие поиски.

– Напали на нее не в подворотне, а на мосту. Значит, Мила сказала вам неправду. А как лично вы, Серафим, вели поиски ребенка?

– Нашел у Милы листы с адресами женщин, ходил, смотрел… В коляски не заглядывал, неловко. Мы написали заявление в милицию, моя мать накатала жалобу на роддом. А вы, простите, кто? – опомнился Серафим. – Почему вас интересует моя жена?

– У Далилы Николаевны возникли неприятности, я помогаю ей разобраться в них. Считайте меня другом вашей тещи и частным детективом.

Излагать подробности – лишнее. Давнишняя профессия наложила свой отпечаток – предположения, подозрения, мысли Вячеслав хранил внутри себя. Да и зачем попусту тратить красноречие, если в арсенале одни иксы?

Вдруг Серафим поднял глаза на него и с жаром спросил:

– Как вы думаете, вдруг ребенка на самом деле подменили, а Милу преследовали какие-то люди? Какова их цель? Выкуп хотят получить?

– А вы готовы заплатить? – скептически спросил Вячеслав.

– Я не богач, но у меня квартира, машина… Это все глупости, – в сердцах махнул он рукой.

Серафим опять поник, как замерзший камыш над прорубью. Однако утешить, обнадежить его нечем, Вячеслав засобирался:

– Нам пора.

– Вы ничего не выпили… – робко напомнил Серафим.

– Как-нибудь в другой раз, – пожимая на прощание руку, сказал Игорь. – Мы будем держать тебя в курсе дел.

– Каких? – заинтересовался Серафим. – Я не понимаю…

– А вам не надо понимать, – на этот раз сказал Вячеслав. – Все наладится, я уверен. Мы постараемся, чтоб наладилось.

Алик ждал в машине, едва Игорь с Вячеславом упали на сиденья, он закидал их вопросами:

– Ну? Что он сказал по поводу «санатория»? Почему туда попала Милка? Как она вообще туда попала?

По дороге ему вкратце пересказали разговор с Серафимом, Алик диву дался:

– Милка побила девчонку и мужика?! Ну, ребята… Да нет, этот Серафим заливает. Милка – драчунья? Не может этого быть. И что теперь делать?

– Послушаем вторую сторону, – ответил Вячеслав. – Алик, вы покажете дорогу к психушке? Как у вас завтра со временем?

– Отпрошусь, – пообещал он. – Чего только не сделаешь ради бывшей жены.

На следующий день уже в одиннадцать утра были на месте. Территория больницы, расположенной на краю деревни, была густо засажена деревьями, на которых уже лопались почки, аромат стоял лесной.

– Должно быть, здесь летом хорошо, – предположил Игорь. – Зелень, не жарко, тихо.

– Ага, – подтвердил Алик. – А за больницей речка и ва-аще не хватает надписи «Добро пожаловать».

– Посмотрим, как нас примут в этом раю, – выбираясь из машины, бросил Вячеслав. – Игорь, идемте со мной, вы мне нужны для солидности, сойдете за телохранителя. Алик покараулит машину.

Но у въезда их не пустил… дед-охранник. Смешно: что он тут охраняет? Они объяснили, что прибыли к главврачу, только после этого дед пропустил. Направляясь к главному корпусу, Игорь начал тему, волновавшую и Вячеслава:

– Скажите, это возможно – найти преследователей Далилы?

– Честно? Пока нет. Я надеюсь на Милу.

– А чем поможет Мила? – изумился тот.

– Видите ли, Игорь, на мать и дочь почти одновременно обрушился град неприятностей. Совпадением это, мне кажется, назвать нельзя, кто-то методично пытается уничтожить их. Но это все, что я пока могу сказать.

Главврач встретила их весьма приветливо, с неким кокетливым ожиданием, словно два любовника явились разом и она им обоим рада.

– Мы бы хотели повидаться с Милой Чибис, – перешел к делу Вячеслав.

– А вы кем ей доводитесь? – полюбопытствовала она.

– Родственник.

– А почему без мужа приехали?

– А он очень занят на работе. Я проездом, узнал от Серафима, что она лежит здесь, вот и приехал проведать ее.

– К сожалению, это невозможно.

У Вячеслава уголки губ поползли вниз, но тон был лукавый:

– Как это – невозможно?

– Первые две недели мы не допускаем к больным родственников ввиду опасности ухудшения самочувствия.

– Простите, что? – подался к ней корпусом Вячеслав. – Я не ослышался? Вы не разрешаете видеться с родственниками? Я не в тюрьму попал?

– В интересах больных не разрешаем, – проигнорировала она шпильку. – Здесь за каждого больного несем ответственность…

– Понял! – Вячеслав ударил в ладоши, улыбнулся. – Сколько?

– Я сейчас позову санитаров, и вас выставят вон, – козырнула неподкупностью врач.

– А теперь вы не поняли. Я хорошо оплачу свидание, всего десять минут. Моего телохранителя не бойтесь, он немой, никому не расскажет.

Сильнее слов зрительные рефлексы, подающие сигнал в отдел мозга, где укоренилась жадность. Вячеслав намеренно растягивал фразы, доставая бумажник, раскрыл так, чтобы в поле зрения врача не попали рубли. Отсчитывая зеленые купюры, он исподлобья следил за ней. Алчность сверкнула в зрачках, но, очевидно, она испугалась провокации:

– Уходите. Немедленно.

– Не хотите денег? – вскинул Вячеслав подозрительно наивные глаза.

Захлопнув бумажник, он положил его в карман, а оттуда рука его вернулась с пистолетом. Он не стал направлять его на заледеневшую женщину, просто рассматривал оружие со всех сторон. Наконец посчитал, что впечатление произвел, заговорил несколько развязно:

– Сейчас вы прикажете привести Милу. И не надо шума, я этого не люблю. Трупы мне не нужны, мы мирные граждане. Иногда. Правда же? – лениво повернул он голову к Игорю, тот утвердительно кивнул. – Вот. А если сюда набегут, то… пуль у нас на всех хватит. Правда?

Он снова повернул голову к Игорю, который достал пистолет из кармана и сунул его за пояс. На грубом лице врачихи задергались мышцы – нервный тик. Она встала из-за стола, притом задела журнал, тот упал на пол, поднимать не стала, подошла к двери. Игорь переместился к стене и ласково смотрел на нее, без всяких угроз, играть так, как Вячеслав, он не умеет. Но она, кажется, расценила ласковый взгляд по-своему, распахнула дверь, истерично крикнула:

– Чибис ко мне! – Из коридора отозвался неразборчивый женский голос. – Я же сказала: Чибис ко мне в кабинет!

Игорь непроизвольно охнул, увидев Милу: глаза ввалились, кожа серая, щеки впали, короче, ходячий труп. А она, едва до нее дошло, кто перед ней, кинулась ему на грудь:

– Заберите меня отсюда, по… пожалуйста. Я не могу… умоляю…

Дальше слезы и рыдания не дали ей говорить.

– Это вы называете лечением? – указав на Милу, сказал Вячеслав. – Мы забираем ее.

– Вы не имеете права… – залопотала врач.

– Имею, – мягко произнес он. – И заберу. Меня не удовлетворяет лечение.

– Я сообщу куда следует! Это похищение!

– Попробуй только, – прошипел Вячеслав свирепо. – И калечить людей будет некому.

Беспрепятственно вышли с территории больницы. По дороге в город к Миле не приставали с расспросами, она же, забившись в угол, сидела с закрытыми глазами.

– Мама! – вскрикнула Мила, когда вошла в номер.

И снова слезы. Но не Далила ревела в три ручья, она просто обняла дочь, похлопывала ее по спине, успокаивая, и молчала. Потом Мила поплелась в ванную, мылась полтора часа, а все ее ждали. Одежды у нее не было, не сообразили забрать из камеры хранения, поэтому на голое тело она надела халат матери. Из ресторана принесли еду, правда, ела Мила неохотно.

– Ты можешь говорить? – спросил Вячеслав, Мила кивнула. – Тогда расскажи все. Без утайки и с самого начала. То есть с роддома…

На удивление, Мила подробно рассказала о своих напастях, а досталось ей – не дай бог никому. Скорей всего, после психушки сработал синдром свободы. Мила чувствовала себя защищенной, тем не менее она после «лечения» была еще вялой. Ее уложили спать, а на совет перешли в номер Вячеслава. На Далилу рассказ дочери произвел сильнейшее впечатление, она едва слышно обронила:

– Кто мне объяснит, что творится?

– Попробую, – сказал Вячеслав. – Нападения на вас и злоключения Милы – одних рук дело. Вас пытались убить, а ее методично толкали в дурдом. Полагаю, ребенка украли ради этой цели – довести Милу до психоза или до так называемого самоубийства. Потеряв сына, она его искала очень неумным и бессмысленным способом, со стороны это выглядело как явное помешательство. Муж и свекровь явились бы первейшими свидетелями, что Мила переживала глубокую депрессию, вела себя неадекватно, версию убийства отмели бы сразу. Именно поэтому убийца на мосту пытался сбросить ее, ни разу не ударив. Кстати, после психушки с Милой могла приключиться любая смерть, которая уже никого не удивила бы.