лице, размазать акварель по щечкам.
Тарелку он нес чуть ли не на вытянутых руках, будто сам Роналдо приехал в Нюргещи, а это, значит, ему хлеб да соль. Женьку приходилось его ждать и следить, чтобы не споткнулся на изрытой бороздами земляной улице.
Вообще, одеться покрасивше он подумывал не потому, что в гости. На самом деле, он пригласил на финал Русю. Написал на листке бумаги, когда, где и как будет классно, и спрятал под корнем Почтовой Осины, в их условном месте. Тайнику было три дня от роду.
Лисьим проклятием оказалась не только тошнота, накатывающая при виде любимых пирожков, но и паралич в ногах с всё той же тошнотой на подступах к оврагу. А перебраться через него к осинам Женя хотел неоднократно – думал погулять средь них и дождаться Русю.
Решительно пересекал картофельное поле, подходил к забору у края участка и… всё. Шагнуть в овраг значило вновь оказаться одному. И вроде дома не далеко, но услышат ли его крик, успеет ли он закричать? Потому ноги не шли, живот крутило. Он глядел на деревья по другую сторону оврага, надеясь увидеть подругу, но понимал, что, скорее, высматривает там Лиса и его дружков.
Однако она пришла. Три дня назад помахала ему из-за широкой осины. Довольная и такая крохотная в окружении древесных великанов. Крикнула:
– Привет!
Он ужасно обрадовался, вскинул руки над головой и замахал в ответ:
– Привет!!
– Привет! – повторила она очень просто, с не меньшим задором. Подпрыгнула у края склона, как малыши пробуют дотянуться до старших. Словно хотела запустить по дуге над обрывом свое неудержимое приветствие.
И Женя вдруг перелез через забор. Ноги ожили, окрепли. Он прыгнул на дно оврага, оттолкнулся что есть мочи и в один вдох оказался на другой стороне. И никакой дрожи в коленках и холодка в пальцах. А тропинка между исполинами, перешептывающимися в вышине, стала вмиг прекраснейшим местом на земле. У самого ее края.
Они обнялись. От ее кофейных кудряшек пахло радугой и чуточку какао. От ее рук по спине побежали мурашки, каких Женька еще не знал.
– Ты пришел, – улыбнулась Руся.
Сарафанчик ее был украшен лилиями, еще один бутон расцвел на повязке. Женя невольно обернулся к своему дому и удивился даже, обрадовался – действительно, пришел.
А затем они гуляли по этой тропе, петляя между невозмутимыми стражами, поглаживая по их шершавинкам. В одну сторону, в обратную. И, как, оказывается, бывает, но как не бывало еще с Женей, говорили обо всем на свете. А когда, обойдя всех, поняли, что обо всем, да не друг о друге, тогда и выдумали тайник. Нарекли дерево встречи Почтовой Осиной и спрятали у нее за пазухой, в норе у самого корня, свои обещания писать.
Сашка все-таки споткнулся. И прижал наконец тарелку с гостинцами к себе. Ни один, кажется, не обронил – Женя смотрел краем глаза. А все потому, что дальше по улице на дорогу свернула «девятка». До Колиного дома оставалось метров сорок. Улица вдруг показалась безлюдной. Хотя, скорее, она просто была слишком широкой.
– Давай шустрее, – стал подгонять он братика в спину. – Пирожки остынут.
– Ты же их не ешь, – буркнул Саша, ускоряя шаг.
– Не твое дело, – огрызнулся Женька. «Девятка» быстро приближалась, спешила не меньше их.
– За кого будем болеть? – спросил братик с легкой обидой.
«Не твое дело», – хотел уже процедить Женя, когда осознал вдруг, что «девятка» красная, и окна ее не тонированы. Через несколько секунд она проехала мимо.
– Давай… за петуха, что ли? – попытался пошутить он, стало стыдно, что сорвался на младшем.
– Это как? – прищурился, глядя на него, Сашок.
Они подходили к цветастым воротам Колиного дома.
– Ну, за тех, у кого шансов меньше.
– И у кого?
Быстрые и изворотливые бразильцы? Или упорные, точные, действующие единым целым немцы?
– А вот это сложный вопрос, – резюмировал Женек, пропуская братика в дверь и оглядываясь. – Посмотрим.
Все были в сборе. И на полу перед телевизором, и на поле перед трибунами. Звучал гимн Германии. Митя, Коля, мелкие Юрики, рассевшись на узорном бежево-коричневом ковре, выглядели мешаниной красок солнца, неба и зеленых лугов. Что нельзя было сказать о картинке на экране – пухлый телик мог похвастаться только черной, белой и бесчисленными оттенками серой.
– У тебя телик черно-белый, – вместо приветствия вырвалось у Женька.
– И что? Показывает же, – недовольно отмахнулся Колька.
– И то, – буркнул Женя.
Знал бы – остался бы дома. Собрал всех финал смотреть, а у самого, где бразильцы, где немцы, не разберешь!
Обстановку разрядил Саша – протянул Коле тарелку с печеными гостинцами.
– Вот спасибо, Санек! – смягчился Рыж. – Давайте, садитесь. Прямо сюда же. Или на диван, как хотите.
Тарелка опустилась на пол, и Сашка плюхнулся к ребятам. Женька залез на диван рядом.
– Все за бразильцев? – спросил как можно веселей.
Мяч уже был в центре поля. Немцы все же угадывались по более светлым футболкам.
– Конечно, дхуг, – отозвался Юрка.
– Не за этих же хоботов, – второй махнул рукой с покусанным пирожком на телевизор. Немецкая команда разыгрывала мяч в атаке. С этой златокудрой парочкой все было ясно, они единственные, кто раскрасил себе и лица.
– Победит сильнейший, – обронил Колька, не отрываясь от экрана.
– Лишь бы не скучнейший, – добавил Митя, рука его блуждала по ковру в поисках тарелки.
– Точняк, – согласился Женя. Глаза почти привыкли различать, кто серее на этом сером поле.
– Да, да, – закивали Юрики.
После секундного молчания Саша вскинул руки и выдал:
– Впере-е-е-д! Росси-и-я!
Все вмиг дружно рассмеялись.
Маруси все не было.
Закончился первый тайм. Совсем не скучно. Бразильцы атаковали опаснее, но у немцев – Оливер Кан.
Колина мать, тетя Шура, позвала на кухню пить чай, или компот, или молоко – кто что любит больше. Расставила напитки, нарезала бутерброды и вышла. Но вернулась уже минут через пять:
– Коль, тут к вам гостья…
Женька загорелся счастьем. Но и Рыж привстал, широко улыбаясь.
– Говорит, ты ее звал финал посмотреть.
Что? Как? Женек, не сдержавшись, злобно покосился на Колю.
– Ну, да, – кивнул он.
Тетя Шура улыбнулась и пропустила в дверь гостью.
Через порог неуверенно переступила девочка – круглолицая, полненькая, в милом комбинезоне, галошах и с ободком в рыжих волосах.
Женя выдохнул. И глянул на Кольку вновь, но уже с недоумением. Сам он и все остальные глазели на гостью.
– Ты Коля? – спросила девчонка.
Он, сглотнув, медленно кивнул.
– И зачем я вам здесь футбол смотреть? – глядела она с не меньшей растерянностью.
– А ты Руся? – уточнил Колька, весь алый и
