— А?
Подняв глаза, он увидел, что Кизия наблюдает за ним.
— Дорогой, что-нибудь случилось?
— Ты шутишь? Что могло случиться?
Люк постарался выкинуть мысли о Сан-Квентине из головы, но что-то все же беспокоило его. Какое-то предчувствие.
— Я люблю тебя, Кизия. Сегодня прекрасный день.
Он изо всех сил пытался избавиться от тягостных мыслей, но никак не удавалось…
— Да, прекрасный. Ты, должно быть, устал…
— Мы отлично будем спать сегодня ночью. — Люк рассмеялся, перегнулся через стол и ласково поцеловал Кизию.
Когда они собрались уходить. Люк, оглядываясь вокруг, внезапно заметил знакомое лицо. Человек с газетой в руке зашел в одну из кабинок. Тот самый, на которого Люк постоянно натыкался в Сан-Франциско. Чаша его терпения переполнилась.
— Кизия, подожди меня перед входом.
— Что?
— Иди, у меня тут есть небольшое дельце.
Кизия с удивлением посмотрела на Люка и поразилась, увидев выражение его лица. Что-то случилось. Это напоминало прорыв плотины или последнюю секунду перед взрывом. Страшное зрелище.
— Иди, говорю тебе! — Люк буквально вытащил Кизию из ресторана и быстро направился к кабинке, куда зашел тот человек. Он с такой силой откинул старую, выцветшую занавеску у входа, что она оторвалась.
— Отлично, дорогуша, вот я и нашел тебя. — Сидевший в кабинке мужчина смотрел на него поверх газеты с явно преувеличенным удивлением, но глаза его выдавали настороженность.
— В чем дело?
Несмотря на седые виски, этот тип выглядел таким же крепким, как и Люк. Чем-то он походил на тигра. Тигра, готового к прыжку.
— Поднимайся.
— Что? Мистер, вы…
— Я сказал — поднимайся, скотина, или ты не слышал? — пропел Люк сладким как мед голосом, но выражение его лица ужасало. Он схватил мужчину за лацканы безобразной клетчатой куртки и поднял с сиденья.
— Ты ведь именно этого и хочешь! Голос Люка отнюдь не походил на шепот.
— Я здесь обедаю, понял? И советую тебе убраться отсюда, пока не поздно. Или хочешь, чтобы я позвонил в полицию?
В глазах мужчины вспыхнула угроза, а руки начали медленно подниматься вверх с хорошо тренированной сдержанностью.
— Звони, посмотрим… Ведь передатчик у тебя в кармане, не так ли? Слушай внимательно: я здесь ужинал с женщиной. И вообще, я не собираюсь таскать за собой хвост день и ночь, куда бы ни пошел. Мне это не нравится, понял? Хорошо понял?
Люк вдруг замер с открытым ртом. Его противник одним стремительным движением сорвал руки Люка с лацканов своей куртки и резко ударил под дых.
— А это тебе еще больше не понравится, Джонс. Иди-ка ты лучше домой, как воспитанный мальчик, или хочешь быть арестованным за попытку нападения? Это неплохо смотрелось бы для твоих дружков, правда? Ты просто счастливчик, что они тогда не прикончили тебя.
В его голосе появилась ненависть.
Люк судорожно вздохнул и посмотрел противнику прямо в глаза.
— Прикончили? Да они имели сколько угодно возможностей, но не сделали этого.
— А как насчет тех охранников в Квентине на прошлой неделе? Или они не считаются? Ты бы мог с тем же успехом прикончить их сам.
Переговоры продолжались вполголоса. Брови Люка поползли вверх от удивления.
— Так вот, оказывается, чему я обязан чести вашего постоянного сопровождения. Вы пытаетесь повесить на меня убийство этих громил из Квентина?
— Нет. Это не мое дело. И веришь ты в это или нет, паренек, но мне совсем не нравится таскаться за тобой, особенно после сегодняшнего.
— Ты только посмотри, я сейчас заплачу над твоей несчастной судьбой. — Люк взял со стола стакан воды и с жадностью его выпил. — Так как же насчет хвоста? — Люк осторожно поставил стакан обратно, размышляя про себя, почему он не ответил на удар. Господи, он раскис. Черт побери, он стал другим человеком — Кизия полностью изменила его жизнь.
— Джонс, может, в это и трудно поверить, но я таскаюсь за тобой для защиты. Люк издевательски засмеялся.
— Как интересно. Чьей защиты?
— Твоей.
— Правда? Как здорово. Кто же собирается на меня нападать? И почему это вас так волнует? Могли бы придумать сказочку и поумнее.
— Мне лично на тебя глубоко плевать, но таково задание. И до получения следующих инструкций я должен ходить за тобой и охранять от возможных покушений.
— Дьявольщина! — Люк снова рассердился. Ему не нравилась эта идея.
— Ты думаешь, это все чушь?
— Конечно. Что же я такое знаю особенное? Или мешаю кому-то? — В настоящее время он не хотел ничего, только быть рядом с Кизией.
— Кое-кому из левых группировок не по нраву, что ты вертишься на виду у всех и разыгрываешь из себя героя. Они хотят сделать из тебя дурака, парень.
— В самом деле? Ну ладно, пусть будет так. Если они попросят об этом, я тебе сразу позвоню. А до тех пор я хочу гулять без компании.
— Я бы тоже обошелся без тебя, но у меня нет выбора. Однако здесь неплохая кухня и великолепные булочки.
Лукас покачал головой, сдерживая раздражение, потом пожал плечами.
— Рад, что тебе нравится. — На некоторое время он задержался в дверях, глядя на человека, который только что его ударил, и сказал: — Знаешь что, парень? Ты счастливчик. Если бы ты приложил меня в другое время, я бы размазал тебя по полу. Живи и радуйся.
Они долго смотрели друг другу в глаза. Потом человек в клетчатой куртке пожал плечами и сложил газету.
— Ты, конечно, можешь поступать как вздумается. Но лучше бы отправиться в свой паршивый отель и сидеть там. Этим ты избавишь всех нас от кучи неприятностей. В любом случае, парень, позаботься о своей шкуре. Кто-то еще добирается до тебя. Мне не сказали кто, но, должно быть, это опасно, раз послали меня.
Люк уже почти вышел из кабинки, но внезапно обернулся и спросил:
— Ваши ребята следят за кем-нибудь еще? — Любой ответ мог внести ясность.
— Вполне возможно.
— Давай, парень, не надо истории для придурков. Выкладывай все до конца! — В его глазах зажегся огонь. Мужчина медленно кивнул.
— Ладно, так и быть. Мы пасем еще несколько таких же пижонов.
— Кого?
Полицейский тяжело вздохнул, посмотрел на свои ботинки, потом снова поднял глаза на Люка. Не совсем подходящая тема для шуток, они оба это понимали. И Лукас Джонс совсем не тот человек, с кем можно играть. Они зашли слишком далеко, поэтому полицейский, еще раз вздохнув, без всякого выражения перечислил имена:
— Мориссей, Вашингтон, Гринфилд, Фалькес и ты.
Господи. Все пятеро — основные борцы за изменение тюремной системы. Мориссей жил в Сан-Франциско, Гринфилд — в Лас-Вегасе, Фалькес появлялся где-то в Нью-Гемпшире, а Вашингтон был уроженцем Вашингтона и единственным негром в их компании. По убеждениям все были радикалами, и никто не принадлежал к левым течениям. Они хотели бороться за свои идеи и изменить существующую тюремную систему, которой следовало отмереть уже несколько лет назад. Никто из них не имел иллюзий по поводу возможности изменить мир, в котором живут, но они тем не менее пытались. В этом состояла суть их жизни. Вашингтону больше других доставалось от политических противников. Черные группировки утверждали, что он должен сражаться вместе с ними, но v того не хватало на это бунтарского духа. А по мнению Люка, он был лучшим из всех — и левых, и правых.
