Одна из следственных бригад (к каждой из них были прикреплены по 10–20 бойцов «Альфы») направилась на улицу Ватутина, где располагается департамент собственной безопасности МЧС. Следователям и альфовцам пришлось совершить рывок через почти стометровый двор департамента и, сокрушив охрану, ворваться в кабинет начальника управления безопасности МЧС РФ Валентина Ганеева. Генерал-лейтенант в этот момент проводил селекторное совещание и одновременно раскладывал на дисплее компьютера пасьянс «Косынка».
Альфовцы буквально выдернули его из кожаного кресла, обыскали, а затем вернули в исходное положение. Следователь зачитал постановление об обыске и задержании.
«Бред собачий, — сказал генерал, к которому в кресле вернулось самообладание. — Я сейчас позвоню Шойгу». — «Не надо, — ответили ему. — Звоните лучше адвокату».
Следователи вынули из кармана генерала девять тысяч четыреста долларов. «Эх, — сокрушался генерал, — не успел машину купить». И стал хамить оперативникам. Он притих, когда из сейфа достали наградной пистолет Макарова и пятьдесят тысяч долларов. Вместо подписи на протоколе господин Ганеев оставил следующую надпись: «Это какая-то чушь дурацкая». Тогда следователь поинтересовался у генерала: «Вы так и не поняли, за что вас задерживают? А кто вымогал шестьсот тысяч долларов у…» (Исходя из интересов следствия, название фирмы не называется.) Ответа не последовало.
В это же время другая бригада оперативников пришла к замначальника МУРа. К нему же по просьбе следователей пригласили замначальника 2-й оперативно-розыскной части Управления уголовного розыска (ОРЧ УУР) полковника Евгения Тараторина. Он вошел в кабинет и протянул руку человеку, сидевшему у двери. Тот оказался следователем и защелкнул на полковнике наручники. Но больше всех не повезло 5-му отделу 2-й ОРЧ МУРа. Из двадцати пяти его сотрудников были задержаны: полковники милиции заместители начальника отдела по борьбе с незаконным оборотом оружия Юрий Самолкин и Владимир Лысаков; подполковники милиции старшие оперуполномоченные того же отдела Игорь Островский, Николай Демин, Валерий Демин (кстати, два года назад срок за вымогательство получили сотрудники того же отдела подполковник Александр Шахов и старший лейтенант Игорь Каратыгин).
Если с задержанием Владимира Демина и Владимира Лысакова у «альфовцев» проблем не было, то с арестом Николая Демина и Юрия Самолкина они возникли.
Офицеры Демин и Самолкин заперлись за железной дверью квартиры номер 13 в доме номер 4 по Среднему Каретному переулку. В этом бывшем доходном доме, расположенном рядом со зданием ГУВД Москвы, они арендовали квартиру под офис уже в течение пяти лет. Угрожая взорвать гранату, они вынудили «альфовцев» вести осаду злополучной квартиры по всем правилам. Здесь были и переговоры, и попытки выбить дверь и высверлить замок. В итоге в квартиру была вброшена светошумовая граната. Только после этого полковники сдались. Во время обыска «альфовцы» обратили внимание на часы господина Самолкина стоимостью, по оценке оперативников, около тридцати тысяч долларов и наградной пистолет Макарова с золотыми курком и спусковым крючком.
Закончилась операция выемкой из сейфов банка «Гостиный двор» более трех миллионов долларов. «Это общак «оборотней», — пояснили следователи. Деньги хранились в пяти ячейках в банке. Ячейки были оформлены на подставных лиц. Банкноты были упакованы в полиэтиленовые пакеты и опечатаны печатью МВД.
Чистка в МУРе
Десяткам сотрудников Московского уголовного розыска спустя неделю были вручены уведомления о том, чтобы они искали себе новое место работы. Все они не прошли проверку на профпригодность, начатую в управлении вскоре после ареста шести офицеров МУРа по так называемому делу милиционеров-«оборотней». В рамках этой проверки с 1 июля все семьсот восемьдесят сотрудников МУРа были выведены за штат, после чего ими занялись инспекция по личному составу, управление кадров и собственной безопасности. Причем начальник столичной милиции Владимир Пронин утверждал, что проверки никак не связаны с делом «оборотней», а проводятся в рамках давно запланированной реорганизации оперативных служб ГУВД. О том, к каким выводам пришли проверяющие, стало известно недавно. Наиболее пристальной проверке подверглись сотрудники оперативно-розыскной части и отдела по борьбе с незаконным оборотом оружия, в которых работали все шесть арестованных офицеров. «Любые контакты с ними вызывали чуть ли не подозрения в связях с оргпреступностью», — утверждали оперативники. Проверяющие подвергли досмотру служебные сейфы муровцев. Вскрывать их, как по делу «оборотней», не пришлось — оперативники открыли сами. Согласно ведомственным инструкциям, все содержимое сейфов должно быть занесено в специальную опись, однако выяснилось, что сыщики хранили в сейфах не только вещдоки и оперативные дела, но и валюту и ценные бумаги. Объяснения, что это личные накопления, которые надежнее хранить на службе, чем дома, проверяющих не удовлетворили. «Буквально на каждую сотню долларов назначена дополнительная проверка», — утверждают в МУРе. Впрочем, досмотром дело не ограничилось. Как стало известно, некоторым сыщикам были вручены уведомления (так называемые «черные метки») о том, что в их услугах МУР больше не нуждается.
Теперь уже бывший начальник МУРа Виктор Трутнев (2001–2003, июль) в связи со скандалом с делом «оборотней» заявил в прямом эфире НТВ: «Я не верю в виновность Евгения Тараторина потому, что он всегда был у меня на виду». Министр МВД Б. Грызлов его тут же уволил, и с июля на этот пост вновь вернули Виктора Голованова (1996–2000 гг.)
Аресты милиционеров. Как этот было
Москва, 23 июня 2003 года, шесть часов утра
Генерал Олег Иванович Лядов стоял у окна и внимательно смотрел вниз. Там, на площади, прилегающей к Главному следственному управлению Генеральной прокуратуры, в столь ранний час собралось около трехсот пятидесяти человек.
Вскоре офицеры спустились с третьего этажа и, миновав проходную, вышли во двор, который почти полностью был забит народом. Было удивительно, что в столь ранний час на пересечении Технического переулка и Бауманской улицы столпилось больше трех сотен мужчин. Прохожие могли подумать, что проводятся какие-то учения или готовится секретная операция. Второе предположение было верным.
Операция Главного управления собственной безопасности МВД и ФСБ действительно была строго засекречена. Настолько строго, что даже сами участники предстоящих арестов и обысков пока не знали, по каким адресам они отправятся и на чьи фамилии выписаны ордера на арест.
