– Вы предлагаете мне подглядывать? – возмутился Юрий.
– Не я вам предлагаю, а вы намереваетесь это сделать и спрашиваете у меня как! Я вам пытаюсь объяснить. Нельзя, Юрий Арсеньевич, следить за своей женой, сохраняя приличия. Слежка есть слежка.
– Хорошо, хорошо… Ладно, говорите. Где же мне, в таком случае, спрятаться?
– Думаю, лучше всего в саду за домом. Оттуда видны окна, и можно менять точку наблюдения. Вдоль забора растет малина, так что легко пробраться из сада во двор, оставаясь незамеченным. Если проявите определенную сноровку, все сможете увидеть. Надеюсь, вы не боитесь ночной росы, вампиров и привидений?
– Не говорите глупостей!
– Вот и отлично.
Салахов минут десять сидел неподвижно, обдумывая разговор с адвокатом. Придется ехать в Андреевское. Что бы ни ждало его там, знать всегда лучше, чем оставаться в неведении. Он устал чувствовать себя слепцом, который бредет на ощупь, не понимая куда. Если сделать все, как говорил Пономарев, Анна ни о чем не догадается. А вдруг все-таки… О, как она станет тогда презирать его! Ну и что? Плевать! Да, он достоин презрения из-за своей унизительной любви к ней, из-за того, что не может совладать со своими чувствами. Ему хочется знать о ней все, каждый темный уголок ее души, а она не пускает его дальше гостиной, вынуждает брать украдкой то, что принадлежит ему по праву. Дело дошло до того, что он – Салахов! – собирается красться за ней, как вор, как преступник, подслушивать, подглядывать. Черт с ними, с приличиями! В конце концов, он увидит, что она делает в доме, который купила тайно от него…
Когда Салахов принял окончательное решение, ему стало легче. Он набрал номер родителей.
– Юрочка! – запричитала мать. – Как ты там, дорогой? Не забываешь обедать? Вряд ли твою… жену волнует твое здоровье, сынок. Поэтому заботься о себе сам. Такая уж у тебя горькая судьба.
– О боже, мама! Прекрати эти дешевые трюки, умоляю тебя. Все твои грандиозные замыслы поссорить меня с Анной шиты белыми нитками. Сколько можно? Неужели тебе до сих пор не надоело?
– Поссорить вас?! – завопила она, вне себя от возмущения. – Я днем и ночью только и думаю о вашей семье. Деток бы вам бог послал, тогда все было бы по-другому. Но эта женщина…
– Мама, – сказал Юрий, давно научившись не обращать внимания на подобные выпады. – Вас ни разу не пытались ограбить?
Пожилая дама замолкла, будто наткнулась на невидимую преграду. Несколько минут она пыталась сообразить, о чем ее спрашивают.
– Ограбить? – переспросила она в недоумении. – При чем тут…
– Конечно, ни при чем. Просто скажи, вашу квартиру когда-нибудь посещали воры?
Она задумалась. Что-то такое было, давно…
– Кажется, да, Юрочка. А почему ты спрашиваешь?
– Интересно. Взяли что-то?
– В смысле украли? Да… то есть, нет… Все перевернули, все шкафы, комоды. Да, помню! Папа ужасно кричал, ведь у него в кабинете вытряхнули из ящиков все бумаги, папки, блокноты. Его чуть удар не хватил. Ты же знаешь, как он привязан к своим вещам.
– Когда это случилось?
– Когда?.. – она добросовестно пыталась вспомнить. – Лет двенадцать-тринадцать назад. Я уже забыла.
– Милицию вызывали?
– Нет. Ведь ничего не пропало. Впрочем, у нас никаких особых ценностей нет.
– Почему я ничего не знал?
– Тебя не было. Ты как раз уехал… И потом, зачем зря тебя расстраивать? Если бы что-то украли, тогда конечно. А так…
Юрий поговорил еще немного с матерью, и у него разболелась голова. Почти всегда после разговора с ней он чувствовал себя подавленным: настроение портилось, появлялось желание выпить. Но пить в такую жару…
– Люба! – раздраженно окликнул он секретаршу. – Принесите холодной воды.
Любочка засияла, как будто выиграла миллион, и, не помня себя от счастья, понеслась к холодильнику.
Господин Салахов сидел в своем шикарном кабинете и не подозревал, что целый день около его дома простоял белый «фольксваген», в котором Кора Танг вынашивала планы мести. Она должна во что бы то ни стало узнать две вещи: как Анне Левитиной удается потрясающе выглядеть и где та берет деньги. Овладев этими тайнами, Кора всем покажет! Всех сумеет поставить на место! И Фарида, и его новую пассию, и саму Анну, и ее богатенького муженька!
Кора Танг тоже располагала информацией, что Левитина собирается в четверг ехать в Андреевское, и решила этим воспользоваться…
* * *
Артем чувствовал себя точно так же, как десять лет назад, когда пытался поймать серийного убийцу. Снова на повестке дня тот же дом, та же квартира, в которую он уже заходил, еще будучи сотрудником уголовного розыска, те же люди: Лена Никитская, ее муж… Тот же повод – убийство женщины. Правда, на этот раз не маньяком. Или…
Бывший сыщик запутался. Все смешалось – дома, события, жертвы и палачи. Он с трудом представлял, как будет разговаривать с женой Никитского. Но это его долг – и перед погибшей Галиной Яковлевой, и перед Никитским, которому грозит обвинение в убийстве.
Артем позвонил. Послышались шаги, и дверь распахнулась. Лена Никитская, постаревшая на десять лет, смотрела на него красными от слез и бессонницы глазами.
– Это вы? – спросила она. Видимо, узнала. – Опять вы? Господи! Когда же это кончится? Что вам нужно?
– Ваш супруг нанял меня в качестве адвоката. Нам следует поговорить.
– Вы адвокат? – удивилась Никитская и вздохнула. – Ладно, входите.
В квартире, которую Артем помнил весьма смутно, многое переменилось, стало более роскошным, стильным. Судя по всему, дела у фирмы «Альбион» шли в гору. Еще одна деталь в пользу Дмитрия Сергеевича: он явно преуспевает. И вообще, женщины от него без ума, денег куры не клюют, с криминалом не связан, сам по себе человек не конфликтный, зачем ему было убивать Галину, свою сотрудницу, в собственной машине? Глупо! А Никитский умен. Его можно обвинить в беспринципности, равнодушии, цинизме, распущенности, но только не в глупости.
– Садитесь, – хозяйка вяло указала на мягкое кресло.
Пономарев сел, она расположилась напротив.
– Вы верите, что ваш муж убил Галину Яковлеву? – спросил он, глядя прямо ей в глаза.
Никитская растерялась. Она напряженно выпрямилась и сглотнула.
– Н-не знаю… все может быть. Дима пил в последнее время…
– Он вообще способен убить человека?
– Вы ведь в курсе, что Дима был пьян до беспамятства, – сказала Лена. – А в таком состоянии люди не отвечают за свои поступки.
Пономарев назвал средство, обнаруженное в крови Никитского, и спросил, принимал ли тот его.
– Да, – ответила жена. – Это его лекарство. Он плохо спал, нервничал…
– Когда именно он принимал таблетки?
– На ночь, – нехотя сказала она. – Может быть, и днем… но я не видела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
