— Какое величественное здание!
Янко улыбнулся.
— Тебе оно понравится и внутри. Ну, пойдем. Наш дом находится всего с нескольких шагах отсюда.
— Вот и твой новый дом, Арлетт, — Марко указал на высокое здание, выросшее перед ними из темноты. И прежде чем она успела что-то ответить, широко раскрылась дверь, обдав их волной тепла и света, и на пороге появилась экономка Анна Реато — невысокая, полногрудая пятидесятилетняя толстушка-венецианка с седеющими волосами и ловкими руками женщины из народа. Радушно улыбаясь, она пригласила войти.
— Buona sera, Signor у Signora Romanelli! Ax! Ребеночек! Позвольте мне взять его, синьора!
Как только она взяла малыша, Мишель открыл глаза и заморгал, чем привел ее в совершенный восторг:
— О, какое чудесное дитя! Как он похож на всех Романелли, вылитый отец!
Арлетт бросила взгляд на Янко — задевают ли его эти добродушные замечания? Но он, казалось, не обратил на них никакого внимания.
Арлетт с облегчением узнала о двух приготовленных спальнях — очевидно, Анна предположила, что Янко не захочет слышать по ночам детский плач.
— Я поставила кроватку малыша рядом с вашей постелью, — она проводила Арлетт в спальню.
Анна заметила, что дом понравился новой хозяйке, и с доброй улыбкой произнесла:
— Синьор Романелли унаследовал всю мебель от бабушки, и все это время она хранилась на складе. Но однажды он приехал и сообщил, что вскоре здесь поселятся его жена и сын. Это была приятная неожиданность.
— Да, это и в самом деле неожиданность, — задумчиво произнесла Арлетт, усаживаясь и принимая из рук экономки Мишеля.
— Я так рада, что у Янко появилась семья, и буду изо всех сил стараться, чтобы вам, синьора, понравилась моя работа.
— Я слышала, что вы замечательная кухарка.
Анне очень польстили слова новой госпожи.
— Превосходный ужин уже приготовлен, спускайтесь вниз, как только покормите маленького Мишеля.
Она вышла из комнаты, тихонько притворив за собой дверь. Арлетт посмотрела на сосущего младенца и кончиками пальцев нежно погладила его по темным волосикам. До самого момента его появления на свет она не понимала, что найдет в нем новый источник любви, заполнивший пустоту, возникшую с уходом Сергея.
Когда Мишель уже посапывал в кроватке, она спустилась в большой зал, где ее ожидал Янко, расположившийся на широком диване с высокой спинкой. Он протянул ей бокал:
— Посмотрим, как тебе понравится эта «тень». Неплохое сухое вино.
Брови Арлетт удивленно поднялись.
— Почему ты называешь вино «тенью»?
— Его так всегда называли в Венеции. В старину, когда торговцы продавали вино на площади Святого Марка, покупатели уходили пробовать его с палящей летней жары в тень зданий, — взгляд Янко задержался на жене, он поднял бокал. — Я хочу выпить за то, чтобы в этом доме между нами не пролегли никакие тени.
Арлетт сделала глоток, повторив про себя его тост.
Перед сном он, как обычно, поцеловал ее на прощание у дверей спальни. Интересно, сколько времени он будет довольствоваться поцелуем у двери?
Утром Арлетт выглянула из окна спальни и впервые увидела Венецию при дневном свете. Зимнее солнце ярко светило, небо было ясным.
Спустившись к завтраку, она увидела только один прибор. Анна, принесшая кофе, пояснила:
— Синьор уже ушел на работу, но зайдет за вами чуть позже. Он подумал, вы захотите подольше отдохнуть.
Еще не было десяти, когда Арлетт, одетая для прогулки, попросила Анну присмотреть за Мишелем, а сама направилась в Палаццо Дианы, где надеялась встретить Янко.
В лучах утреннего солнца Арлетт заметила то, что ускользнуло от ее взгляда ночью: окна дворца были составлены из кусочков средневекового стекла, отливавшего в солнечном свете голубизной, золотом и серебром. Арлетт подошла к крыльцу и позвонила.
Ей открыла очаровательная женщина с чертами римской патрицианки, великолепными темными глазами и густыми каштановыми волосами, причесанными в греческом стиле.
Женщина сделала шаг вперед и улыбнулась:
— Вы, должно быть, жена Янко. А я — Финетта Сола.
Арлетт приблизилась к ней с радостной улыбкой.
— Да, вы правы. Но как вы догадались? Полагаю, Янко сказал, что у меня рыжие волосы.
— О нет, он описал, что у вас волосы, как у женщин с картин Тициана. Но заходите же. А где Янко?
— Он собирался привести меня сюда немного позже, но мне так хотелось увидеть Палаццо при свете дня, — ответила Арлетт, когда Финетта провела ее в здание.
— Это дает мне приятную возможность самой показать вам Палаццо. Очень рада узнать, что моей соседкой теперь будет столь очаровательная женщина. Думаю, у нас много общего. Янко часто говорил о вас.
Арлетт поразило все, что окружало ее в эту минуту. Ткани выставленных моделей Мариано, украшенные самыми экзотическими узорами и орнаментами, притягивали переливами роскошных расцветок эпохи Ренессанса. Арлетт шла среди неподвижного океана тканей, замечая, что даже шторы, свисавшие с тонких перекладин, одновременно служили для разделения зала на отсеки и были тканями, выставленными на продажу.
— Янко рассказывал о ваших удивительных дизайнерских способностях, — тем временем говорила Финетта. — Вернувшись из Ниццы, — добавила она с лукавым блеском в глазах, — он почти ни о чем другом и не говорил.
Финетта повела Арлетт за занавес, выполненный в виде стилизованного персидского ковра, где расположились прилавки ювелирного магазина. За прилавками стояли продавцы — юные итальянцы в костюмах из черного бархата, с длинными галстуками, и итальянки, тоже в платьях из черного бархата с широкими кружевными воротниками. Арлетт отметила во всем удивительный вкус.
— Я никогда не видела подобных магазинов, — заметила Арлетт, оглядываясь по сторонам. — Buon giorno, — отвечала она на приветствия и поклоны молодых людей.
В ювелирном магазине было много покупателей.
— На продукцию Мариано всегда есть спрос, — поясняла Финетта. — Дамы с хорошим вкусом давно обратили внимание на его модели, хотя некоторые его платья большинство дам носят только дома. Актрисы, правда, уже появлялись в них на сцене. Первыми оделись в творения Мариано американки и не побоялись появиться в обществе.
— Я горжусь, что оказалась одной из первых, кто надел платье без нижней юбки и корсета, хотя только однажды появилась в нем без накидки, и это сразу же вызвало громкий скандал. Брат заявил, что я появилась на публике в дезабилье! Мне никогда и в голову не пришло бы отказаться от нижнего белья, если бы не колдовские украшения от Мариано, которые я сделала своими руками.
