Читаем без скачивания Гатчинский коршун - Андрей Величко

– Ну, отдельные товарищи излишне увлеклись, так их поправить недолго, на то она и дискуссия, – пожал плечами я. – Хотя мне, например, кажется, что надо внимательно пройтись по исключениям в русском языке на предмет некоторого уменьшения их количества. Мы же не англичане, в конце концов.

В это время в комнату вошла кошка и мяукнула – мол, вы уже поели! А почему мне никто ничего не предлагает?

– Иди сюда, жывотное, – по новой орфографии позвал ее я. Как и ожидалось, ничего выходящего за рамки приличий кошка в этом не усмотрела.

Глава 34

Вообще-то вся эта возня с правописанием имела своей целью не только подготовить реформу в этой области и заодно дополнительно прояснить, как может развиваться демократия на российской почве, но и создать дымовую завесу. Дело в том, что с января начали происходить и более серьезные вещи, к которым мне не хотелось привлекать излишнего внимания…

На рождество в Киеве был убит государственный (то есть мой) комиссар. Убит левыми эсерами, которые, хоть и сильно сократились в числе, но все же еще продолжали существовать. И было очень похоже, что при содействии полиции. Ну, это уже наглость… Ладно там, пока они отстреливали СТАРЫХ чиновников – нехорошо, конечно, и это жестко каралось, но, если можно так сказать, обычным порядком. Однако тут подняли руку на моего человека…

Немедленно к месту событий была выслана оперативная бригада от Дома, шестого и седьмого отделов под руководством полковника Алафузова. Все хоть сколько-нибудь замеченные в контактах с эсерами в первые же два дня были взяты и допрошены. Большинство потом отпустили с настоятельными рекомендациями не болтать, и почти все действительно не болтали – ибо труп идиота, не последовавшего доброму совету, очень способствовал сдержанности. Так вот, почти все были отпущены, но трое – нет, их препроводили к господам Ли. По результатам интенсивных бесед с этими тремя был взят еще десяток, после допроса которого началась акция.

Два полицейских, причастных к убийству, были оставлены для суда. Еще троих, которые знали о подготовке, но не приняли никаких мер, выгнали из полиции и намекнули местному правонарушительному элементу, что этих людей закон будет защищать без малейшего рвения. И, не особенно заботясь о маскировке, перестреляли всех известных к тому времени левых эсеров в Киеве и окрестностях. А потом операция была расширена на всю Россию и те зарубежные страны, куда мы могли дотянуться. К февралю от партии эсеров-максималистов остался практически только Савинков, в процессе непрерывных допросов которого периодически всплывали новые имена, но уже так, эпизодические, про которые сам-то он почти забыл, да вот старший следователь господин Ли способствовал стимуляции памяти… Кстати, среди них оказались и Мережковский со своей женой Зинаидой Гиппиус. Жалко, конечно, с виду вроде как и ничего люди, и нельзя их прямо сейчас ликвидировать, но чуть позже, пожалуй, придется. Или обойтись воспитательной беседой? Пожалуй, действительно так будет лучше – чтобы не было всяких вопросов типа – почему это они только сейчас померли, времени-то вон сколько прошло. Но беседу надо будет подготовить, чтобы она получилась действительно воспитательной, причем не только для этой пары, но и для всех прочих родственников и знакомых. Ибо я хотел вбить в головы всяких борцов с режимом простую вещь – режим будет бороться с ними теми же методами, что и они с ним. Только у него эта борьба получится эффективней…

Газеты были неофициально предупреждены, что писать про такое не надо. Лучше уж букву ять защищайте, что ли! И большинство вняло. А редакция некоего «Русского вестника», почему-то не проявившего сознательности, была оптом подведена уж не помню под какую статью, и сейчас главред с двумя ближайшими помощниками находились на пути к вилюйским приискам, а остальные радовались, что так дешево отделались, и считали внезапно появившиеся в шевелюрах седые волосы.

Информбюро же вовсю распространяло слухи, объясняющие народу суть происходящего. Мол, это вам не забастовка, даже незаконная, и не пьяная болтовня про его величество, за что и побьют-то не всегда. Это на человека самого канцлера руку подняли, а он своих в обиду не дает никогда – если они действительно свои, разумеется. Так что если ни в чем убийственном против власти не замешан, то бояться человека в черном мундире не нужно…

Причем слухи начали распространяться заранее, еще когда первые подразделения неустановленных лиц только надевали камуфляж, маски и снаряжали магазины.

Пожалуй, настала пора поподробнее объяснить, кто такие комиссары.

Вы случайно не обращали внимание, что чиновники почему-то склонны воровать и взяточничать в среднем несколько больше, чем просто люди? Это связано с системой отбора. Итак, предположим, вы честный человек, искренне желающий улучшить жизнь своего, скажем, района… Итак, вы пришли в управу и заявили об этом. Дальше рассказывать?

Или, если имеет место быть демократия, вы от большой наивности самовыдвинулись в депутаты…

Так вот, в Российской империи предполагалось создать номенклатуру – то есть прослойку профессиональных чиновников. И со временем заместить ее представителями всю существующую бюрократию. Главный вопрос – где брать кадры и как их готовить – решался так. Предположим, вы все тот же самый неглупый и честный человек – но только являетесь подданным Его Величества Георгия Первого. И отслужили в армии. В таком случае путь вам не в управу или на выборы, а школу комиссаров. Их две, одна в Гатчине и готовит государственных, вторая в Питере и готовит императорских. Если вы живете, например, в Тобольске и денег на дорогу в школу у вас просто нет – напишите, скорее всего вам предоставят кредит и возможность его отработать по приезду.

Итак, вы поступили в школу. В зависимости от уровня подготовки (ну и амбиций тоже) вы можете пройти один из трех курсов. Сокращенный полугодовой, после которого вы выйдете комиссаром третьего ранга. И будете три года служить им за сравнительно небольшие деньги, зная, что уж за чем-чем, а за вашей бескорыстностью следят очень пристально. Комиссар – это личный порученец канцлера (в черном мундире) или императора (в синем), а ранг определяет масштаб поручений. Например, в Козлов, присматривать, чтобы никто не обижал Мичурина, был послан императорский комиссар третьего ранга. В случае достижения выдающихся успехов есть надежда получить второй ранг.

Если же ваш образовательный уровень позволяет, можно записаться на полный курс – полтора года – и выйти оттуда комиссаром второго ранга. Или, при достижении больших успехов и наличии способностей, поучиться еще полгода и выйти уже с первым рангом…

То есть комиссарство представляло из себя стажировку лиц, желающих стать чиновниками, и было ограничено сроком в три года. По истечении которого кандидату либо предлагали должность в соответствии с рангом, либо не предлагали – по многим причинам.

Разумеется, наплыв желающих в эти школы быстро превысил их пропускную способность, что позволило ужесточить условия приема. Для иногородних, не сдавших экзамен, но не рвущихся возвращаться домой, было организовано подготовительное отделение с жильем типа казармы и без стипендии, для стимуляции их трудовой деятельности. Кто-то чистил от снега ВПП, а кто-то уже подрабатывал в наружке шестого отдела… Кроме того, в следующем году предполагалось открыть Институт Управления, чтобы система подготовки административных кадров обрела законченность. Ибо, как сказал некто очень умный, «кадры решают все».

Собор все-таки не смог двумя третями избрать министра по делам национальностей. Так что набравший большинство голосов господин Сталин, по многим соображениям официально принявший эту фамилию, стал не министром, а пока только государственным комиссаром первого ранга. И, естественно, в качестве поля деятельности ему были выделены вопросы национального устройства Империи…

Между делом я выполнил и одну просьбу её величества Марии Первой. Племянница уже пару раз приставала ко мне, чтобы я как-то поучаствовал в судьбе Игоря Лотарева, это который будущий Северянин. Да-да, то самый, который «Я, гений Игорь Северянин…». Чем-то его стихи задевали какие-то там струны ее души. Хотя, конечно, про розы он очень даже неплохо напишет лет этак через тридцать. А то, что сейчас – ну извините. «Я в комфортабельной карете на эллипсических рессорах»… Ездил я разок на такой – качает сильнее, чем на катамаране. И рессоры, если уж на то пошло, называются эллиптическими. Тем более, что пока он у нас тут и этого не написал… Поначалу я вообще не понял, почему она обращается ко мне. Возьми ты его к себе придворным поэтом, и пусть там на здоровье соловьем разливается! Мне он, что ли, будет стихи читать? Пока не прибью.