своей кровати удобнее и принялась рассказывать о вечере.
Юля права: они и прежде болтали обо всем на свете, включая ее отношения с неизвестным взрослым мужчиной, а теперь можно было называть вещи своими именами и не бояться оговориться. Но почему-то былой легкости в душе девушка не чувствовала и, ложась спать, задумалась, не совершила ли она ошибку. С другой стороны, Леша сам познакомил ее со своими друзьями, значит, не стесняется отношений с ней и теперь можно не бояться огласки, как прежде. Постепенно мысли в голове стали путаться и на первое место всплыли воспоминания о волшебных поцелуях, теплых объятиях и жадных руках. Наслаждаясь тягучим потоком мысленных ласк, девушка медленно погружалась в сон, не замечая, что лицо ее озарилось счастливой, беспечной улыбкой.
Глава 16
Первый приемлемо теплый день в этом году пришелся как раз на понедельник, словно весна решила – хватит зиме баловаться с погодой, пора вступать в свои законные права. Хоть на дорогах все еще стояли лужи, снег давно стаял, обнажая неприглядно черную землю. А вот яркое солнце настроение поднимало до небес, отражаясь в улыбках прохожих и спешащих на занятия студентов, в толпе которых привычным маршрутом направлялся на работу и Аверин. Приветствуя по пути знакомых, мужчина поднялся на хорошо знакомый этаж и свернул в людный коридор. Наверное, этот путь он смог бы пройти и с закрытыми глазами, ни разу не наткнувшись на препятствие, и этот факт не показался рутинным, наоборот, стены университета стали родными. Он привык к его запаху, звукам, гомону студентов и своему коллективу. Да и перестал привлекать к себе излишнее внимание, а откорректировав манеру поведения, и вовсе слился с толпой, что впервые в жизни его устраивало полностью. Именно поэтому он резко почувствовал себя неуютно, когда вошел на кафедру и тут же поймал пристальные взгляды коллег. В этот день у него занятия начинались со второй пары, из-за чего он приходил позже всех и, видимо, что-то пропустил. Глаза автоматически метнулись к Образцовой, ведь это единственный человек, любящий перемыть ему кости и добавить от себя пикантные подробности. Но та, как и остальные, рассматривала его с любопытством и каким-то удовлетворением, что не сулило ничего хорошего. И не успел молодой преподаватель положить папку на стол, как в кабинет вошла секретарь декана:
— Аверин, к Людмиле Константиновне.
Удивленно вздернув темные брови, Алексей хмыкнул и пошел следом за женщиной, окинув взглядом притихший коллектив. Начинать понедельник с похода к декану на ковер – плохая примета. Но для чего его вызывали, пока не понимал, поэтому совершенно спокойно, с улыбкой на губах, вошел в приемную деканата, а потом и в кабинет Денисовой. Сухая и тонкая как жердь, с гордо выпрямленной спиной, она сидела в своем кресле, как на троне. На строгом лице не дрогнул и мускул, когда она вместо приветствия царственно указала на кресло напротив стола, и только когда мужчина присел, заговорила:
— Как известно, понедельник – день не из легких. Еще более неприятно начинать неделю с плохих новостей. Ваши рекомендации при приеме на работу были выше всяких похвал, но честно признаться, впечатление серьезного человека вы не производили. Я не сужу о книге по обложке, только в этот раз ее содержимое оказалось на поверхности. Много раз до меня доходили слухи о вашем, скажем так, неформальном поведении, но я была уверена, что со временем вы сумеете адаптироваться. И мне показалось, это наконец произошло. Но то, что я узнала сейчас, неприемлемо во всех отношениях. Вы понимаете, о чем я говорю?
— Не совсем, – ответил честно Алексей, хмуро взирая на декана. Говорила она тихо, без грамма эмоций, словно читала текст по бумажке, но от этого по спине парня бегали мурашки.
— При приеме на работу вы подписали договор и ознакомились с уставом университета, в котором четко прописаны все возможные контакты с коллегами и студентами, – на последнем слове Денисова сделала акцент, и Алексей внутренне похолодел. – И если вступать в близкие отношения с людьми из преподавательского состава не возбраняется, чем вы и пользовались, насколько мне известно, то со студентами запрещено.
Алексей почувствовал легкое головокружение и резкую нехватку кислорода. Воротничок рубашки показался удавкой, который невольно захотелось оттянуть, но вместо этого мужчина крепко сцепил руки в замок и отвел взгляд от начальницы. Дальше она могла ничего не говорить, и без того было понятно, чего ожидать.
— Еще и со студентами-первокурсниками, – впервые за весь диалог в голосе Людмилы Константиновны прорезалось возмущение. – Они же совсем дети! Подобного поведения в нашем коллективе я допустить не могу, поэтому вариантов вам не предоставляю. К сожалению, менять преподавательский состав среди года я не имею права. Но ваше расписание до конца учебного года будет откорректировано. Все документы уже у секретаря, я жду от вас заявление «по собственному желанию». Надеюсь, мы расстанемся без скандала.
Что можно сделать в подобной ситуации? Оправдываться и просить пересмотреть решение? Обещать, что бросит Ксюшу и больше к студенткам не подойдет и на пушечный выстрел? Возможно, именно этого ждала Денисова от инфантильного, по ее мнению, парня. Но Аверин молча переваривал информацию, продолжая смотреть в окно. Он вдруг понял, что работа для него отошла на второй план, а потерять отношения с Ксенией намного страшнее. Работу он теперь найдет, а вот похожую девушку – вряд ли.
— Конечно, – наконец отозвался Алексей и поднялся из кресла. – Заявление каким числом писать?
На лице женщины отразилось изумление, которое она не смогла скрыть за маской отчужденности. Обычно люди, подобные Аверину, думают лишь о своем благе и первыми бегут как крысы с тонущего корабля. Возможно, для этого человека еще не все потеряно.
— Тридцатым июня.
— Понятно. Всего доброго, – кивнул Аверин и вышел в приемную.
Там его уже ждала секретарь декана с бланком заявления и обновленным расписанием. Вышколенная женщина была в курсе происходящего на кафедре, но не подавала вида, что ей любопытно узнать более пикантные подробности. А вот Алексей думал лишь о том, откуда выросли ноги и как давно добежали до деканата. Похоже, новости просочились и на кафедру английского языка: именно поэтому на него так смотрели коллеги. Но самое интересное, где они с Ксюшей могли проколоться? О них никто не знал, кроме самых близких. Диме подкладывать такую свинью не имело смысла, как и Витюше, а мстительная Образцова знать о них просто не могла. По
