анкор. Он провёл большим пальцем по символу.
— Мне не нравится, что у тебя чужая метка. — Как, впрочем, и его псу.
— Это метка анкора, — спокойно пояснила Девон.
— А мне всё равно не нравится. — Он нежно сжал её шею, намеренно скрывая символ большим пальцем, и её зрачки поглотили цвет глаз. — Мне не нравилось до того, как я узнал, каково кончать в тебя. А теперь ещё больше.
Он наклонился и завладел её ртом, скользнув внутрь языком. Он пировал до тех пор, пока не закружилась голова от её вкуса, а его член не стал твёрдым, как арматура. Продолжая сжимать одной рукой её горло, он скользнул другой по руке Девон, взял ладонь и вонзил большой палец в центр ладони прямо над меткой.
— Она всегда будет там, ты же знаешь.
— Ты не можешь быть настолько уверен в этом.
— Могу.
Она покачала головой.
— Твой демон довольно скоро оттолкнёт меня.
— Но не перестанет защищать, потому что ты для него кое-что значишь. — Даже если её кошка уйдёт первой. Он поднёс её руку к своим губам и прикусил тыльную сторону ладони. — И мне кажется, что всё усугубится, когда ты возьмёшь кого-то в качестве пары. Я уверен.
Девон сглотнула.
— Однажды ты найдёшь кого-то, кто будет настолько важен для тебя, что идея иметь пару не будет казаться такой уж плохой.
Танер знал, что его улыбка вышла горькой, когда сказал:
— Некоторым людям лучше быть одним, котёнок. Они просто так устроены.
— А некоторые люди, особенно когда были одни слишком долго, как ты, настолько привыкают к одиночеству, что не знают, как быть частью чего-то. Но это не значит, что они не могут быть с кем-то.
Он прижался своим лбом к её лбу.
— Я безнадёжен, котёнок.
Он не безнадёжен, подумала Девон, просто скрыт за такими толстыми стенами, что эмоционально изолировал себя, и теперь не знал, как быть другим.
— Я всё ещё утверждаю, что когда-нибудь кто-нибудь придёт и всё изменит для тебя. — Девон, вероятно, возненавидела бы её из принципа, но хотела думать, что всё равно была бы счастлива за Танера. — И лучше бы ей быть хорошей, или я надеру ей задницу.
Он слабо скривил губы.
— Ты бы надрала кому-нибудь задницу ради меня?
Она бы многое ради него сделала, отчего становилось печально.
— Если ситуация того потребует, конечно. Ты бы сделал то же самое для меня.
— Я бы убил ради тебя. И убью ради тебя. — Его глаза стали такими холодными и суровыми, что она чуть не вздрогнула. — Как только узнаю, где друг Асы, уничтожу его к чёртовой матери.
И тут же Танер накрыл её рот своим. Девон мгновенно возбудилась, и всего через несколько минут они оба были обнажены и более чем готовы к траху. Он овладел ею прямо на кухонном полу, притягивая к себе каждый раз, когда толкался вперёд, погружаясь так глубоко, как только мог. Напряжение нарастало до тех пор, пока ни один из них не смог больше терпеть. Его член стал толще, а её лоно сжалось, а затем они кончили. Жёстко и долго, пока не выжали друг из друга всю крупицу удовольствия, и оставалось только рухнуть.
Глава 14
Некоторое время они просто лежали на кухонном полу, лениво поглаживая друг друга. Как только отдышались и пришли в себя, Танер отнёс Девон в спальню, откинул одеяло и уложил на матрас. Затем лёг рядом и притянул её к себе.
— Ты в порядке?
Она провела пальцами по его гладкой, твёрдой груди.
— С чего нет?
— Та сцена в ресторане была невесёлой. Вряд ли было приятно встретить родственников по отцовской линии, которые устраивают праздничный ужин, а тебя даже не потрудились пригласить.
— А зачем? Мы не так близки.
— Они же намеренно исключают тебя. И меня бесит, что они обвиняют тебя в отсутствии близости, чтобы выглядеть в лучшем свете. Они могли бы, я не знаю, относиться к тебе как к члену семьи.
— Я никогда не была частью их семьи, Танер, — сказала она без горечи. — Я и не рассчитываю на такое. Я не была частью планов Финна, и уж точно не часть планов Летиции. Зачем им освобождать для меня место в своей жизни? Я же не более чем результат случайного перепихона, которого и не должно было быть?
— Больно, да, — тихо заметил он.
Она пожала плечом.
— Немного. Никому не нравится, когда его заставляют чувствовать себя нежеланным, особенно твои же родственники. Но это не важно. Не считая склонность Финна к изменам, он нормальный парень. Но не мой отец. Не он любил, поддерживал и растил меня. Он просто парень, который забыл использовать презерватив. Для него я — ошибка, которая чуть не стоила семьи.
— Нет, детка, то, что он сделал ошибка. — Танер обхватил её лицо руками. — Ты далеко не ошибка. И я выбью дерьмо из любого, кто скажет иначе.
Она улыбнулась.
— Я всегда чувствую себя странно, когда ты говоришь мне приятные слова. — Он просто усмехнулся. — Не расскажешь ли немного о своих родителях? Но ты не обязан, — быстро добавила она.
Танер мог сказать по выражению её лица, что она действительно не расстроилась бы, уклонись он от ответа, но не стала бы осуждать, дуться или обвинять, что он слишком замкнут. Честно говоря, он предпочёл бы избежать этой темы, но понял, что говорит:
— Мой отец был главным в Общине, которой уже давно нет. Когда кто-то убил и узурпировал его, уничтожили мою мать и двух других женщин, с которыми у него были дети. — С затуманенными от ужаса глазами Девон ахнула. — Дальше, хуже. В общей сложности у моего отца, кроме меня, было ещё трое детей. Подростки. Новый Предводитель свернул им шеи, но не убил меня. Может, ему просто показался отвратительным сам акт убийства младенцев, или, может, знал, что никто в Общине не присягнёт на верность тому, кто убьёт малыша… кто знает? — Но Танер подозревал, что дело во втором. — Вместо этого он бросил меня в Рамсбрук.
Она погладила его по груди.
— Ты помнишь этот момент?
— Нет. Я даже не помню родителей. Персонал рассказал мне эту историю, когда я вырос, чтобы понять. — Его единственные детские воспоминания связаны с Рамсбруком. В некотором смысле, от этого пребывание там было легче, чем детям, которые выросли в счастливых семьях или скорбели о людях, которых любили.
— Этот ублюдок жив? — спросила она, и взгляд её стал жёстче.
— А ты как думаешь?
— Я думаю, ты стёр его с лица
