Еще тогда я сомневалась в ее доводах. Странник не был моим врагом. Насколько я знала, он не сделал ничего плохого ни мне, ни кому–то другому. Но и отказаться я не могла. Как только я высказала сомнения, что вряд ли смогу выполнить такую задачу, ведьма Ильзе отвергла все мои доводы и предупредила, что ей будет достаточно шепнуть пару слов, чтобы все поверили, что неведомым клиентом, передавшим кошель с золотом и змеей покойной провидице, была именно я. Кроме того, ведьма Ильзе была моим заказчиком и покровителем. Я и боялась ее, и чувствовала наше с ней сходство. Мне не оставалось ничего другого, как согласиться. Так я стала ее шпионкой на борту «Ярла Шаннары».
Неожиданно глаза провидицы наполнились слезами.
— Но произошло нечто неожиданное. То, о чем ни она, ни я не могли и подумать. Еще до встречи с друидом, до того, как я притронулась к карте в поисках сведений о планируемой экспедиции, меня посетили совсем иные образы. — Райер наклонилась к Арену, не обращая внимания на бегущие по щекам слезы. — Это были видения обо мне и Страннике. О голубом океане и островах, о воздушных кораблях и грядущих битвах, в которых гибли люди. Это была именно та экспедиция, которую задумал Странник, и я видела ее в мельчайших подробностях. Некоторые видения были слишком смутными и расплывчатыми, но одно показалось совершенно ясным. Среди тех, кто путешествовал вместе с друидом, находился один человек, который должен спасти его жизнь, и человек, который попытается эту жизнь отнять; человек, который беззаветно любит друида, и человек, который беспредельно ненавидит его; тот, кто заманит его в ловушку, и тот, кто выведет на путь спасения. — Райер помолчала. — Лица людей, фигурировавших в этом видении, мне не открылись. Только свое собственное лицо я видела как бы со стороны — я всегда стояла рядом со Странником, наблюдала и ждала. Но чего? Не могу ответить. Но каждый раз я, словно тень, сопровождала друида.
— Но теперь–то ты можешь определить, кто есть кто, — прервал ее рассказ Арен, заговорив впервые за долгое время ее исповеди. — Ты можешь узнать каждого из них.
Райер невесело рассмеялась, в глазах ее сверкнула ярость, она нервно отбросила прядь волос.
— О да! Да, Арен! Я знаю, кто эти люди! Но это так смешно и так просто! Я с самого начала знала этих людей, но я слишком невнимательно отнеслась к пророческому видению! Я была ослеплена своими собственными заботами и желаниями! Кто мог покушаться на жизнь Странника, кто мог его спасти, кто мог заманить его в ловушку и вывести к спасению, кто мог любить и ненавидеть его в одно и то же время? Кто они, Арен? Я отвечу тебе. Все это одно и то же лицо. Это я!
Райер Орд Стар так сильно сжала ладони эльфа, что ее ногти впились ему в кожу.
— Все это я проделала ради него, и чувства мои обращены к нему! Я чуть не убила его во время поисков на Камнеломе, утаив ту часть видения, что предупреждала об отравленных шипах, а потом при помощи волшебного дара вылечила, потому что не могла смириться с его смертью! Я любила и ненавидела его в одно и то же время, даже не отличая одно чувство от другого! Он пригласил меня с собой, хотя не должен был этого делать, он поставил меня перед ужасным выбором, потому что доверял мне, и даже теперь он верит, что я спасу его из этой ужасной ловушки! Я спасу его, Арен! Я так часто подводила его, что сбилась со счета! Каждый раз он сам находил выход. Но в этот раз, единственный раз, я сама спасу его, или погибну!
Райер вздрагивала от рыданий. В ее серебристых волосах жемчужинами блестели слезы. Она отпустила ладонь Арена, но тот сам сжал ее руки, не в силах противиться желанию сохранить связь с провидицей.
— Теперь ты знаешь мой секрет, — прошептала она, охрипнув от слез. — Моя вина гораздо тяжелее твоей, она истощила мои силы. Такому поступку нет прощения, мне никогда не искупить греха предательства.
— Каждый имеет право на прощение, Райер Орд Стар, — возразил ей Арен. — Каждую вину можно искупить. Это не просто, но возможно.
Райер отрицательно помотала головой.
— Хочешь знать кое–что еще? — Она говорила так тихо, что эльф не столько слышал, сколько угадывал ее слова. — Когда я старалась излечить Странника после отравления на Камнеломе, я обрела с ним такую связь, какой у меня ни с кем раньше не было. Это случилось, когда наши силы объединились в одном стремлении, и я увидела путь к его душе. Мне стало так больно! Я знала о его боли — видела в его глазах во время нашей первой встречи, она передавалась мне через его руки, но я даже не догадывалась, насколько огромна эта боль. Она поглотила меня целиком, но вместе с тем открыла путь к душе Странника. И он увидел абсолютно все, что было скрыто в моей душе. Он узнал, кто я на самом деле, что я собираюсь делать и какую опасность представляю для других. — Девушка изумленно покачала головой. — Но все свои знания он держал при себе. Он никогда не упоминал об увиденном. Просто сделал вид, что ничего не произошло, и позволил мне остаться. Я думаю, своим поступком он надеялся вместо врага обрести союзника. И он своего добился. Никаких важных сведений ведьма Ильзе от меня уже не получала. Она следила за маршрутом корабля через связь со мной, но, мне кажется, Странник не считал это секретом. Еще она узнала, куда мы отправляемся, но эти сведения она получила из памяти несчастного Каэля Элессдила. Но больше никогда, несмотря ни на какие ее предостережения, я не открывала ей ни малейших подробностей своих видений, никаких секретов, которые могли бы повредить Страннику. Теперь я по собственной воле все свои силы отдаю ему. И так будет всегда, пока я буду ему полезна. Наша с ним связь сильнее всего. Она настолько сильна, что даже в этом сумрачном подземелье, несмотря на толстые металлические стены, я ощущаю, что нужна ему. Я чувствую, что он стремится ко мне и больше ему не на кого надеяться. — Райер сглотнула слезы. — Вот почему я пошла в лабиринт. И я должна найти Странника.
Райер освободила руки из ладоней Арена и вытерла слезы. Но потом снова горько заплакала, раскачиваясь на коленях взад и вперед.
— Разве не горько сознавать, что именно я — все, что у него осталось? Как это горько!
Арен снова завладел ее руками и привлек к себе, пережидая плач. Он не старался утешить или остановить ее, просто прижимал к своей груди. Несколько раз он пытался найти слова утешения, сказать что–то ласковое или значительное, но ничего подходящего не приходило в голову. Молчание как нельзя лучше выражало его сочувствие, и Арен не стал нарушать тишину. Вокруг них темными водоворотами клубилась защита Феникс–камня, давая ощущение изолированности и безопасности, предоставляя возможность привести в порядок свои чувства. Арен сквозь дымку осмотрел коридор; вокруг все было пусто и тихо. Казалось, только они одни остались в подземном городе, покинутые и забытые. Райер перестала плакать, освободилась из объятий Арена и посмотрела ему в глаза:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
