словам. Таким простым и таким важным.
Потому что каждой женщине больше всего на свете хочется чувствовать себя любимой и желанной.
Даже если это неправда?
Ну дура ведь! Заставляю себя вспоминать, как Розовский отказался делать тест ДНК, как послал на аборт, как не дал мне деньги…
Когда он был настоящим?
Люди не меняются. Предавший один раз сделает это ещё неоднократно. Я не должна вестись на его сладкую ложь!
— Влад, к чему теперь эти разговоры? После всего, что было…
Пытаюсь сохранять хладнокровие. Какое счастье, что мы в ресторане, и между нами — стол. Он не может распустить свои руки снова, как тогда в отеле, и расплавить меня своим жаром.
— Если не хочешь, можешь пока не отвечать, — Влад произносит спокойно, но в голосе слышу огорчение.
Почему же? Я готова ему ответить прямо сейчас! Пусть катится к чёрту со своими сказками о любви и странными предложениями. Но слова почему-то застревают в горле, и произнести их не получается даже через силу.
— Надеюсь, насчёт ЗАГСа ты не будешь возражать? Когда завтра можешь? — спрашивает напряжённо.
А я не хочу ехать. Не хочу! Почему я должна делиться с ним своим сыном?
Приходится в который раз напомнить себе слова Филиппова. Адвокат прав: я никуда не денусь. Розовский не остановится и решит этот вопрос через суд. Я знаю, что Жорик для него по-настоящему важен. Даже важнее завода и инвестиций. Он не отступится…
— Хорошо, — вынуждена согласиться.
Я вовсе не иду у него на поводу! Я лишь выполняю рекомендацию адвоката, который в этих вопросах хорошо разбирается. Да и ради сына. Чтобы злые языки не дразнили его в школе безотцовщиной.
Бросаю короткий взгляд на мужа. Губы сжаты, челюсти стиснуты. Он нервничает. Напряжение нарастает.
Приносят заказ, это немного смягчает ситуацию.
Ковыряю вилкой салат. Я не голодна, но нужно хоть чем-то себя занять и создать видимость какой-то активности.
Я растеряна. Сейчас ещё больше, чем раньше. Не уверена в себе и своей правоте. Я не могу позволить себе совершить ошибку. На мне слишком большая ответственность! Но как поступить правильно — не знаю. И не у кого попросить совета.
Ведь он обманет меня, снова обманет…
— Ты слышала что-то о клубе “Роскошная стерва”? — Влад задаёт странный вопрос.
Когда-то давно на каком-то девичнике перед свадьбой наших друзей мелькало это название в шутливом духе. Мол, если будущий муж пойдёт налево, я его стервам на растерзание отдам.
Некоторые из присутствующих поняли, о чём речь, и рассмеялись. Я не стала переспрашивать, опасаясь показаться дурой. Просто улыбнулась, чтобы не сидеть с недоумевающей физиономией, когда все смеются.
— Разве что мельком, когда-то очень давно. Жёны твоих друзей как-то раз обсуждали и смеялись. А что это за клуб? — спрашиваю, чтобы поддержать разговор на нейтральную тему. Может, хоть теперь пойму смысл той шутки.
— Тотализатор. Только ставят там не на спортивные события или лошадей, а на людей.
Звучит жёстко и непонятно. И совсем не смешно.
— Как это — на людей?
— Типа, сможет ли стерва соблазнить мужчину…
Какая глупость! Хотя я вспоминаю, как в студенческие годы наши девчонки тоже спорили, кому первой удастся затащить в постель неприступного парня. Удивляет ли меня, что взрослые богатые женщины спорят не просто на интерес, а делают денежные ставки? Скорее нет. От безделья и не до такого додумываются. Но всё равно это — дурацкая затея…
— Но не только соблазнить, — продолжает Влад. — Ещё развести с женой, например, или даже женить на себе.
— Да ну… Одно дело — спорить на свободного мужика. Адреналин, спортивный интерес и всё такое. А лезть в семью — это как-то слишком.
Становится не по себе. Вспоминаю смешки тех девиц. У всех мужья — бизнесмены. Уважаемые и обеспеченные люди. Неужели их жёны на такое способны? Общество порицает, даже когда женщина разбивает чужую семью из-за большой любви. А вот так, ради спора… Это же совсем не нормально!
— К чему ты вспомнил об этом клубе? Подозреваешь, что я могу заниматься такими глупостями? — последний вопрос задаю, естественно, не всерьёз.
— Ты? Нет, конечно.
Влад умолкает. А я снова опускаю глаза в тарелку и делаю вид, что орудую вилкой. Странный сегодня ужин. И тема для обсуждения глупая. На Влада не похоже, чтобы он интересовался сплетнями и бабской ерундой.
— Помнишь, ты рассказывала, что получала анонимные письма с фотографиями и интимным видео?
— Разве такое забудешь? — вырывается сразу в ответ.
Да что с Розовским сегодня такое? Не хватало ещё об этом вспоминать.
— Та женщина, её звали Ирина, была участницей этого клуба, — он делает паузу, будто раздумывает, стоит ли посвящать меня в подробности. — Одна из стерв. Она заключила пари… на меня. Это кажется полным абсурдом, но это факт.
Звучит действительно, как в бредовом телесериале, когда сценарист не знает уже, какие глупости выдумать, чтобы затянуть сюжет ещё на один сезон.
— Почему ты так решил? Откуда знаешь? — спрашиваю не слишком заинтересованно.
— То видео недавно всплыло странным образом. И человек, который его увидел, рассказал и даже показал мне.
Инстинктивно зажимаю рот рукой. Когда я впервые посмотрела этот ролик, сразу подумала, каким ударом может оказаться его обнародование для семейства Розовских и самого Влада.
— Мои безопасники взломали этот гадюшник, нашли и видео, и детали задач, которые ставила тогда перед собой Ирина. Эти уроды не уничтожали улики после окончания тотализатора, а как будто намеренно хранили их, чтобы использовать в будущем! У них — огромная база, доступ к которой теоретически засекречен, но по факту его может получить чуть ли не каждый встречный при наличии определённых знакомств или хакерских навыков. Моим сотрудникам ничего не стоило скачать тонны информации с их сервера. Не удивлюсь, если у меня теперь оказался в руках компромат на некоторых важных птиц, — усмехается, но очень невесело.
Внутри что-то сжимается и болезненно тянет. Поднимаю глаза и пристально смотрю на Влада. Для человека, который всю жизнь отчаянно заботится о репутации и трясется над имиджем, такое — удар ниже пояса.
Розовский тоже смотрит на меня. И выглядит при этом странно. Так, будто он не просто зол или расстроен открывшимися обстоятельствами, а ему очень больно.
Я не знаю, как реагировать на новость. Возможно, стоило бы позлорадствовать. Ведь это не что иное, как бумеранг, который рано или поздно настигает того, кто совершает подлые поступки. Но не получается. Вместо радости я чувствую болезненное огорчение. Несмотря на прошлые обиды, я не желаю Владу зла.
— Я не изменял тебе с ней. Вернее, не так.
