ты со своими чеками мне всю душу вытрясла!
Я тупо уставилась на бумагу с размашистой подписью в виде букв М и А, соединенных хитрым плетением. Первая капля холодного пота скользнула по виску, потерявшись в прическе. В след за ней пришло понимание, что сил поднять глаза и посмотреть на моего помощника у меня нет. Понятия не имею, что я там боялась увидеть. Наверное, страх и решимость. Решимость сдать меня, рассказать графу о том, что его настоящая дочь пропала неизвестно куда, а на ее месте какая-то посторонняя личность. Превозмогая парализующий страх, я подняла глаза на тяжело дышащего Ясеня и увидела отражение своего страха в его глазах.
– Давно? – язык шевелился с трудом.
– Просил же не палиться, не раз просил, – устало прикрыл он веки. – Нет, упрямая девчонка обжилась, как у себя дома и давай меня третировать.
– Ну так?
– Да почти сразу же, – обессиленно опустился он на диван. – Как меня не узнала, сразу же что-то заподозрил. Потом узнал про твое падение, потерю памяти рядом с лесным ручьем. Так все на свои места и встало. Да уж, заставила ты меня поволноваться, – усмехнулся он. – Не переживай, никому не сказал.
Волна облегчения затопила меня с головой. Не знаю, как и почему, но меня не сдали и даже исправляли мои косяки, прикрывая перед теми, кто справедливо мог тыкнуть в любой подписанный мною документ и задать неудобный вопрос. Господи, это такая компенсация за то, что я умерла в своем мире?
– Даже собственные чернила пришлось изобрести, чтобы ты нигде случайно чужим пером не расписалась.
– Собственные чернила? – мне неожиданно стало легко и улыбка сама запросилась наружу. Наверное, нервное.
– Угу, десять процентов пигмента, девяносто – воды с моей силой. Двое суток колдовал, прежде чем что-то приемлемое получилось. Зато в течении часа можно заставить след на бумаге принять нужную форму даже дистанционно. Патентовать мы это, конечно, не будем, – улыбка сверкнула в свете лампы.
– Спасибо, – прошептала я, пытаясь унять взволнованное сердцебиение.
– Давай что ли познакомимся нормально, – неловко сказал он, пряча смущенный взгляд.
– Маргарита Степановна Ольхова, тридцать девять лет, владелица малого бизнеса в сфере общественного питания
– Сколько лет?! – вытаращился он на меня, в шоке приоткрывая рот.
– Да, старовата для тебя, – пришел мой черед усмехаться, возвращая себе былую уверенность.
– Моя душа не старая, она вкусная, – внезапно материализовавшийся чертик обвил мою руку хвостом.
Глава 27
– «Когда кляты соблазняют душу…». Так вы, получается, как-то соблазнили душу Гретты покинуть тело? – подозрительно прищурился Ясень, перехватывая пальчиками крохотное копытце.
– Я не знаю! – закричал клятик. – Я тут не причем!
– А кто причем? Без вашего брата здесь точно не обошлось. Что вы ей посулили?
– Да ничего, правда! – ловко вывернулся ребенок из захвата и юркнул на мое плечо. – Это даже не я был, это друзья, а я просто рядом…
– Да неужели? – пришла моя очередь цеплять чертика за загривок. – Где-то я уже это слышала. Выкладывай, как было на самом деле. Самой любопытно, с чьей подачи меня сюда занесло и случайно ли меня «кирпичом» там придавило.
– Случайно, – выдавил черт. – Просто не может тут тело пустым остаться. Юная душа захотела сбежать, по маме тосковала и жениха своего ненавидела, от отца отдаляться стала, – тон ребенка стал серьезным, будто рассказывал историю. – Вот и решила помолиться, чтобы все проблемы как в воду канули. В сердцах пожелала, а мы услышали.
– Как услышали, если вас в этом мире не было? Кто-то рядом произносил пустую клятву?
– Нет, – голос клята понизился, – рядом вода была. Через воду можно на ваш мир смотреть, а ходить нельзя. Зато слышать и говорить можно. Мыслями.
– Подожди… то есть вы можете перемещать души между телами в другой мир?
– Что ты! – засмеялся чертик. – Такое только богу под силу! Ну или случайно. Там много чего может быть, – засомневался он. – Одно знаю, что душа хотела сбежать. Вот и сбежала, не иначе как в чертоги божьи. А тебя сюда затянуло.
– Зачем?
– Так не умерла она, я же объясняю, – продолжал втолковывать он. – Не умерла, а сбежала, хоть и сама не ведала, как. Тело живо и пустым оставаться не может. Тебя и притянуло. А она, наверное, сейчас музыку небесную слушает, если не грешила сильно.
– А я… – голос дрогнул, – могу вернуться обратно?
Слева внезапно напрягся Ясень. Я не отрывала взгляда от притихшего чертика и пыталась унять круговорот сумасшедших мыслей. Если мое тело там не умерло, то я смогу в него вернуться? Вряд ли меня бросили прямо на тротуаре, наверняка доставили в больницу. И если удар был не сильным, то сейчас мое тело может быть в коме. И я могу сильно-сильно пожелать вернуться обратно, ведь так? И очнуться? Забыть все это, как сон, не выходить замуж за этого урода, не жить в стране, где ходят страшные слухи о поссорившихся послах воинственных стран.
Ласковое поглаживание кисточкой хвоста по венке на руке вывело меня из раздумий.
– Не сможешь. Мне жаль, душенька, но уже нет. Ты уже привязана к ним, – взмах хвостом указал на помощника, – сильнее, чем думаешь.
Я посмотрела на напряженного Ясеня, перебирающего в руках маленькие водные шарики, которые он всегда крутил в моменты тревоги или усталости. Действительно, а еще Мира… Уйду и ее точно сошлют, не смотря на округлившийся животик. Да и господина отца бросать некрасиво.
– Этот мир принял тебя, Маргарита, – тихо сказал юноша. – Ты не просто так забыла про подпись, твоя душа встраивается в это тело, в эту реальность, стирая границу личностей и видимую разницу миров. Как ты там обычно говоришь? Господин отец? Не задумывалась, почему так легко называешь отцом постороннего человека?
Я поперхнулась воздухом. А действительно! Как-то сразу прижилось звать его не только графом, но и отцом.
– А еще Мирка говорила, что ты не паниковала и не истерила, когда пришла в себя. Ты, конечно, леди с железной выдержкой, но неужели даже не испугалась, что очнулась в незнакомом месте?
– Испугалась, – призналась я. – Даже поплакала. Но думала, что это последствия шока, поэтому не
