— Даже так?
— В ходе расследования выяснилось, что журналист, который вашу женщину терроризировал, работал на Эдгарса. Мы можем его посадить, есть за что. Желаете?
— Хм... Нет, сажать не надо, но кое-что сделать можно.
Через два часа Равский звонит жене и просит спуститься. Довольно прохладно осенью на улице, и ей лень собирать Демьяна, но, вздохнув, Ива соглашается.
Едва она выходит, в спортивном костюме и куртке, Алекс не удерживается от улыбки — какая красивая. Берет на руки сына.
— Что происходит? — пугается Ива, впиваясь глазами в Быкова.
Журналист стоит понуро, голову опустил, ладони стискивает.
— Тут молодой человек хочет перед тобой извиниться, малыш, — произносит Алекс спокойно. — Для него это важно.
Ива поднимает глаза и зажимается. Нервничает даже сейчас, при Алексе.
— Да, — быстро говорит Быков. — Был не прав. Мне платили, и я делал эту работу. Грязную. Доводил вас специально. Но теперь я все понял: так нельзя с людьми поступать. Особенно с девушками. Мне безумно жаль, что я так себя вел. Парни из ОМОНа объяснили, что такое уважение, впредь я буду его проявлять к женщинам. И вообще.
Ива округляет глаза. Моргает.
— О. Ничего себе.
Быков начинает опускаться на колени, но она останавливает его:
— Перестаньте. Вы что творите? Это лишнее.
— Простите меня.
— Ладно. Эй! Алекс, скажи ему. Алекс!
Через двадцать минут разговора Быков уходит, раскланявшись, а Алекс приобнимает Иву, и они заходят в подъезд.
Пока в лифте едут и потом, спустя час, в воздухе по-прежнему висит смятение. Вроде бы всё нормально, но Ива не такая, как обычно. Алекс понимает: он сделал что-то не так. И когда она достает из шкафа пижаму для Демьяна, подходит и обнимает со спины.
— Что случилось, малыш? Я зря притащил Быкова?
— Нет, не зря. Спасибо, я рада была услышать извинения, наконец-то он от меня отвяжется.
— Что тогда?
— Всё в порядке.
— Да я же вижу, что нет. Ты можешь сказать мне.
— Нечего говорить.
Ива берет Демьяна и идет в ванную, опускает сына в воду. Садится рядом, делая вид, что безумно занята. Но Алекс никуда не уходит.
— Просто скажи мне. Я помогу, что бы ни случилось, — не унимается он.
Она вскидывает на него свои огромные глаза, смотрит испуганно. Шепчет:
— Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, Рафа, и так сильно хочу быть с тобой, что сейчас мне и правда немного страшно.
— Поделись. Я пойму, честно.
Ива передумала замуж за него идти. Сто процентов. Она сейчас скажет, что они спешат, и Алекс понятия не имеет, что тогда делать. Длинные ухаживания и терпение — это вообще не его. Он уж мысленно переехал в эту квартиру и хочет поговорить с Ивой о покупке дома.
Он едва сдерживается, чтобы не сообщить об этом сейчас.
— Сказать? Уверен?
— Абсолютно. Я тебя люблю.
— И я тебя.
— Это самое главное. С остальным справимся.
Алекс машинально шлепает ладонью по воде, Демьян ловит фишку и поднимает такие брызги, что все вокруг оказывается мокрым! Ива вытирает лицо, смеется.
— Сына, давай не так сильно! Легонько, вот так, смотри... — суетясь, учит Алекс.
Ива смотрит на него, смотрит. Потом произносит:
— Алекс, я опять беременна.
Мир взрывается в момент. Рассыпается на составляющие, разрушив картинку будущего, которую Равский так четко представлял себе еще минуту назад. Всего пара слов, одна новость... которая меняет абсолютно все.
Опять беременна. Еще один ребенок. Его и Ивы.
Пульс ускоряется. Краска ударяет в лицо. Алекс в воображении пристраивает еще одну детскую на втором этаже их дома, представляет беременную Иву, покупку вещей... при этом ощущает, как быстро снижается градус паники. Целую секунду молчит. Для него секунда — это много.
Алекс поворачивается к жене и тонет. В глазах ее тонет. В ее надежде и опасениях. Он смотрит на Демьяна, вновь на Иву.
— Правда? — выпаливает.
Она кивает:
— Представь себе.
— Вау.
— Что скаже... — начинает Ива, но Алекс ее не слушает.
Добился же. Снова добился. И на этот раз он не упустит ни одного момента их счастья. Вторая детская мысленно пристроена и даже обставлена, у него волоски на коже дыбом. Ива сообщила хорошую новость, очень хорошую.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Алекс обнимает жену, прижимает к себе как тряпичную куклу. Она ахает, а он ее целует с силой и удовольствием. Ива в руках его задыхается, сама в ответ обнимает, отвечает на ласку. А потом улыбается.
Снова ему улыбается, и в глазах больше нет страха, лишь радость и волнение.
Эпилог
Примерно четыре года спустя
Ива
— Иванна, Ива!
Я пытаюсь сделать вид, что не слышу, но Вероника догоняет и начинает торопливо вещать:
— Иванна, документы я отправлю вам на почту. Могу завтра заехать забрать. Или когда скажете. Вы успеет прочитать и подписать до завтра?
— Всё в порядке, время терпит. Я сама завезу в понедельник.
— До понедельника вас не будет? Да?
— На выходные мы с семьей едем за город, я бы не хотела брать с собой ноутбук. И тебе советую взять передышку.
— Пф, мне она не нужна. И да, мы справимся сами, — охотно кивает моя помощница. Крайне активная и амбициозная девушка, нанять ее было хорошим решением. — Спасибо за доверие! И хорошего вам отдыха! Самого лучшего!
— И ты отдохни, чтобы в понедельник с новыми силами, — улыбаюсь я и наконец выхожу на улицу.
Открытие школы гимнастики — дело хлопотное, но увлекательное. Мне нравится чувствовать себя важной и занятой. Загадывать боюсь, но если все пойдет по плану, то через три месяца я... перережу красную ленточку.
Пока иду на парковку, получаю сообщение от Алекса.
«Ты сидишь или стоишь?»
«Иду! А что случилось?»
«Присядь».
У нашей няни отпуск, и Алекс сегодня один справляется. Тут же перезваниваю. Едва муж принимает вызов, выдыхаю: на заднем плане заливистый хохот Демида. Смех — это лучше, чем плач. И все-таки.
— Вон мама уже звонит! Достукались! — объявляет Алекс громко и пафосно.
Демид продолжает хохотать, Демьян что-то болтает. Я улыбаюсь.
— Алекс, у вас всё нормально?
— Конечно, — усмехается он. — Но у нас видео для тебя есть. Сюрприз.
— Приятный?
В ответ он тоже хохочет:
— Офигенный. Щас пришлю, только ты присядь.
— Демид?
— Демид.
— Блин. — Прикусываю губу. — Он хоть в порядке?
— В полном. Не в порядке кое-что другое.
Когда приходит видео, я уже дохожу до машины и плюхаюсь в кресло, предвкушая очередной прикол, который выкинул наш трехлетний младшенький. Наше солнышко, наш лучик света.
Вот вроде одни и те же родители. Разница маленькая. То же самое воспитание, но... дети, не считая внешности, совершенно разные. Если Демьян давал не давал передышки с самого рождения, — бессонные ночи, сверх активность, травмы, экстремальное любопытство, — то Демид его полная противоположность. Совершенно спокойный с самых родов ребенок. Дрых все ночи, просыпался только покушать. Мы с Алексом думали, что нас Вселенная отблагодарила ребенком-подарком за то, что помирились. Все это было до того, как Демиду исполнилось полтора. А потом началось.
Если Демьян, несмотря на всю свою скорость, крайне добрый, покладистый и ласковый мальчик, очень похожий на Алекса, то Демид — это, как говорит муж, Ива, но еще и с яйцами. У него такой характер, который не сломить ничем. Ни уговорами, ни подкупом. Если он решил, то решил, хоть об стену убейся.
Открываю видео. Демьян, подвывая, свободной рукой снимает, как Алекс подстригает ему сломанный ноготь. За кадром Демид требует свой йогурт.
— Сына, сейчас я закончу и тебе достану, — говорит Алекс весело. — Присядь пока.
— Сейчас! Папа! — требует Демид. — Хочу сейчас. Я голодный!
— Потерпи, — произносит Алекс немного строже. — Дёма ноготь сломал, ему больно. Иди глянь, тут мясо наружу.
