– Прекратите панику! – крикнул один из ковбоев. Это были его последние слова».
Глава 16
Циклон зародился где-то на севере. Отцом его был ветер, а матерью – холод. Он был вскормлен ледяной грудью Северного полюса и с каждым часом набирал силу и скорость, а потом двинулся через тундру на юг. На пути циклона не было ничего, что могло бы замедлить его движение, лишь несколько поселений индейцев, где он оставил свои отметины.
Он напитался влагой из озера Виннипег, забрав из него столько воды, что раздувшиеся облака закрыли собой все небо. Он достиг зрелости и наполнился мощью, промчался через Дакоту и ворвался в Небраску, охватив ее своими мощными ветрами и невиданными холодами.
Канзас и Оклахома также пали жертвами его безумной ярости. А Техас лежал всего лишь в нескольких сотнях миль к югу.
Ветер разбудил Патрика еще до рассвета. Он стонал и кричал в стропилах и кровле дома, барабанил в окна.
Огромный дом как мог отражал удары непрошеного гостя. Патрик сам строил этот дом и знал его прочность. Его дом мог противостоять торнадо и пережить любую бурю. Но скоту могло не поздоровиться.
Он вскочил с постели, бросился к окну и раздвинул тяжелые бархатные шторы. Что там снаружи? Валил такой густой снег, что в его бешеном кружении Патрик не мог различить, где небо, а где земля. Черт возьми, он не мог даже разглядеть крыши своей веранды.
Холод сочился сквозь раму, и от этого вся кожа Патрика покрылась пупырышками. Белая стена снега, несомого ветром, ударяла в окно. Патрик уже предвидел отчаянную схватку с природой и мысленно подсчитывал свои возможности.
В его сарае ночевали свыше двадцати работников. Еще полдюжины несли ночную вахту, объезжая ранчо, если, не дай Бог, они не замерзли в седлах. Если Рио услышал бурю, то он уже в пути. И еще здесь был Улисс.
Будет ли этого достаточно?
Он быстро оделся, натянув две пары нижнего белья. Правда, несколько слоев одежды сковывали его движения и он чувствовал это, когда вышел в холл и постучала дверь Улисса.
К его удивлению, дверь тут же распахнулась и показался полностью одетый Улисс.
– Раненько ты поднялся, – приветствовал его Патрик.
– Мне о многом надо было подумать, ну а уж когда завыл ветер, я проснулся и больше уснуть не мог. Что там снаружи?
– Судя по всему, к нам прилетели все северные ветры. Нам придется кормить скот сеном.
Улисс догнал Патрика в холле:
– Чем я могу помочь?
Патрик крепко сжал руку Улисса – это было редкое для него проявление отцовской привязанности. Хоть его сын и вырос на ранчо, но никогда не имел дела со скотом и не знал, как с ним обращаться. Но Патрику сейчас был нужен каждый здоровый мужчина, и его сын ростом шесть футов и три дюйма был вполне подходящим человеком для такой работы.
– Я сейчас иду в сарай будить работников, скажу, чтобы оделись потеплее. Нам предстоит долгий и трудный день. На улице, наверное, так холодно, что даже статуя может отморозить все причиндалы. Советую надеть тебе лишнюю пару нижнего белья. Когда закончишь одеваться, разбуди женщин и слуг, и пусть они приготовят сытный завтрак на всех. Кухарка будет заготовлять еду для скота и устраивать животных надолго. Да, не забудь о кофе, нам потребуется много кофе, чтобы продержаться. Снаружи просто ад кромешный.
Слова Патрика оказались пророческими. В этот первый день он измотал своих людей до полного изнеможения, самого же себя довел до еще худшего состояния. Он как одержимый вел свою малочисленную армию в бой с силами природы в отчаянной надежде спасти скот.
С рассвета и до заката они наполняли телеги сеном и прорывались сквозь белую пелену, чтобы доставить корм голодным лонгхорнам. На следующий день Патрик проснулся и обнаружил, что буря все еще бушует. Он не посмел никого просить объехать ранчо в поисках скота ночью. Скот, оставшийся без внимания, должен был искать укрытия в оврагах и промоинах, и там животные могли барахтаться, пока не погибнут.
Здесь в округе снег был редкостью, и если такое чудо происходило, то тогда мужчины, женщины и дети – все высыпали с восклицаниями изумления и восторга. Если снег выпадал, то ненадолго, на следующий день обычно от него уже ничего не оставалось.
Но на этот раз он все продолжал идти и ему не было видно конца. Все, что Патрик создавал в поте лица, тяжким и непрестанным трудом, могло пойти прахом. Если бы Патрик потерял скот, он мог бы сказать «прощай» и своей жизни на этой земле. Ему пришлось разделить людей на две группы. Первая во главе с Рио должна была продолжать доставлять сено на пастбища. Вторую группу собирался возглавить он сам и набрать ее из молодых людей, сильных и способных выполнять тяжелую работу. Ведь выгонять скот из оврагов совсем не то, что проводить воскресный день в парке.
Наступил и прошел второй день, ветер все продолжал завывать, а снег падать. Мужчины и женщины возвращались в свои постели слишком усталые, чтобы есть, слишком измученные, чтобы спать, моля Бога о том, чтобы буря закончилась до того, как отнимет жизни тех, кто был им дороже лонгхорнов.
* * *
На третьи сутки ветер снова разбудил Шарлотту, и она содрогнулась, поняв, что буря все еще держит ранчо в своих цепких неумолимых объятиях. Она лежала в темноте, мечтая закутаться в одеяла с головой и тем самым отгородиться от всех неприятностей и печалей, как она делала в юности.
Подумав о том, что нужна Патрику, Шарлотта поднялась на ноги. Она проявила много изобретательства, потратила много времени и энергии, чтобы заставить его вернуться к жизни, и ей удалось добиться блестящего успеха. Его исхудавшая фигура теперь приняла свой прежний вид – к нему вернулся горделивый мужественный облик, столь памятный ей. Он даже начал снова смеяться.
А теперь эта буря угрожала его жизни. Шарлотта не могла допустить и мысли о том, что с ним могло случиться несчастье.
Во время их короткого брака она воспринимала Патрика как человека косного, не обладающего юмором. Найджел с его бесшабашностью был антиподом Патрика. Какой же слепой дурой она была в то время! В мизинце Патрика было больше достоинств, чем во всем Найджеле.
Три дня назад, видя, как Патрик уходит в бурю, а потом, дожидаясь его возвращения все это время, которое показалось ей вечностью, она не находила себе места от беспокойства. И Шарлотта поняла, что ее чувства к нему гораздо теплее, чем дружба, гораздо сильнее, чем благодарность, гораздо больше, чем любая привязанность.
Когда наконец фигура Патрика появилась в двери и он остановился, стряхивая с себя снег, Шарлотта с трудом сдержалась, чтобы не броситься к нему в объятия и не осыпать его лицо поцелуями.
