Он до сих пор вел достойную жизнь, не обманывая людей, возлагавших на него надежды, и куда это его завело?
С появлением этой необыкновенной девушки его жизнь изменилась. Но мог ли он надеяться на то, чтобы завоевать Алицию? Черт! Ну почему, пока оставался один на один со своими мыслями, Террилл не смел называть вещи своими именами? Конечно, он оставит лазейку – даст шанс любви.
Он понимал, что с его стороны это будет самым отважным поступком. Хотя ему и прежде приходилось рисковать жизнью, он никогда еще не позволил себе рисковать сердцем.
Райна очнулась вскоре после полуночи. Ее руки и ноги все еще болели, оттого что слишком долго оставались на холоде. Но сердце болело еще больше.
Она и Улисс были так близки к тому, чтобы заняться любовью, и, вероятно, больше этого никогда не случится. Она бы с радостью рискнула подцепить пневмонию, чтобы иметь возможность провести еще несколько минут в его объятиях и быть в состоянии ответить ласками на его ласки. Она увидела так много в его глазах, когда он полз по льду, чтобы спасти ее, – страх, решимость и что-то еще, что-то большее. Что-то, что она видела только в глазах отца, когда он смотрел на мать.
Черт бы побрал этого Улисса, черт бы его побрал за то, что он позволил ей увидеть свои глаза, за то, что дал ей надежду, когда надеяться уже было не на что! Он желал ее. Он мог бы даже полюбить ее, если бы дал волю своим чувствам.
Но Райна знала, что гордость всегда будет для Улисса важнее, чем чувства. Его общественное положение, его карьера всегда перевесят. И его чувства к ней останутся невысказанными. Он никогда не признается в том, что любит дочь шлюхи.
Чувствуя потребность избавиться от всех этих мыслей, Райна села на постели. На полу ее ноги ощутили что-то теплое и податливое. Это что-то издало испуганный визг.
– Райна, это ты? – спросил сонный голос Алиции.
Вспыхнул огонек спички. С пола протянулась рука и зажгла керосиновую лампу. Ее ровный свет обозначил лицо Алиции, поднявшейся с матраса на полу. Рядом с ней, свернувшись клубочком, спал Юсфул. Он открыл глаза, приветливо махнул хвостом и снова погрузился в сон, как и любая уважающая себя собака.
– Что ты делаешь на полу? – спросила Райна.
– Я беспокоилась о тебе. – Алиция смахнула собачью шерсть с лица. На ней была ночная рубашка, в которой Райна узнала одну из своих.
– Как ты себя чувствуешь?
– Думаю… прекрасно. – Райна потянулась, осторожно пошевелилась, проверяя, не болит ли где-нибудь.
– Слава Богу, – выдохнула Алиция. – Если ты не возражаешь, нам надо поговорить. Я сказала твоим матери и отцу, что мы были вместе, когда ты провалилась в пруд. Надеюсь, ты не возненавидишь меня за это? Я намекнула, что ты проявила излишнюю лихость. – Теперь Алиция сидела на краю кровати, взяв руки Райны в свои. – Обычно я не лгу и, по правде говоря, ненавижу ложь, но в этом случае у меня не было выбора.
Райна глубоко вздохнула:
– Ты поступила совершенно правильно.
– Я так рада, что ты такого же мнения! Я взяла слово с Террилла и Улисса никому не говорить о том, что случилось на самом деле.
– А что случилось на самом деле? – попыталась схитрить Райна и выведать, что известно Алиции. Знала ли она больше, чем старалась показать?
– Я не хотела, чтобы твои родители и в особенности моя мать узнали, что Террилл и я гуляли в одиночестве. Он поцеловал меня, – прошептала Алиция. – О, Райна, это было восхитительное ощущение! Это можно сравнить с самым изысканным блюдом, с самым удивительным сном, а потом ты пробуждаешься и оказывается, что это было на самом деле. Словно все дни рождения и рождественские праздники слились в один день и час, – задыхалась Алиция. – Но я чувствую себя виноватой, что оставила тебя с Улиссом. Я уверена, что ты была бы спасена гораздо быстрее, если бы Террилл и я оказались поблизости. К тому времени, когда мы догнали Улисса, он уже преодолел три четверти пути до дома с тобой на руках.
Значит, Алиция и Террилл не знали, что произошло на лугу. Об этом знал один Улисс. Думал ли он о ней сегодня вечером так, как думала о нем она? Как бы не так, горько посетовала про себя Райна.
Если она знала Улисса, а она полагала, что знает его достаточно, он не пожертвовал бы из-за нее и минутой сна.
Голос Алиции вернул ее к действительности.
– Я решила провести здесь ночь, чтобы удостовериться, что мы все будем единодушны и расскажем одну и ту же историю.
Заметив волнение Алиции, Райна повторила, что полностью одобряет ее действия.
– Ты поступила правильно, и я рада, что у тебя была возможность побыть наедине с Терриллом. Ты думаешь, он тобой заинтересовался?
– Он слишком застенчив, чтобы сказать об этом открыто, но крайней мере сейчас, хотя я не сомневаюсь, что наступит день, когда он скажет мне об этом. – Алиция удовлетворенно улыбнулась. – Он обещал приехать на ранчо на следующей неделе повидаться со мной.
Райна почувствовала укол ревности:
– Я очень рада за тебя.
– Но это еще не все. Я начала писать книгу.
– Книгу?
– Ведь ты подсказала мне мысль написать нечто вроде вестерна. Террилл подал мне замечательную идею, хотя и не знает об этом. Я собираюсь положить в основу своей книги дело Флореса, только назову его иначе. Я не смогу, конечно, назвать и имя Террилла, поэтому назову своего героя Дьюк Бастроп. В этом есть что-то подлинно техасское. Ты не находишь?
– Похоже, что ты уже все продумала.
– И не только продумала. Я попросила у твоей матери сегодня вечером бумагу и письменные принадлежности. И закончила вчерне первую главу. Знаю, что сейчас полночь, но, может быть, ты послушаешь?
– С радостью.
Это было лучше, чем думать об Улиссе.
Алиция спрыгнула с кровати, подошла к туалетному столику и взяла с пего стопку исписанных листов. Потом она повернула фитиль керосиновой лампы, чтобы сделать свет поярче, и села рядом с Райной.
– «Месть рейнджера», сочинение Эла Деверо, – начала она мелодраматическим голосом.
Райна не удержалась и хихикнула:
– Кто же этот Эл Деверо?
– Это мой псевдоним. Я сократила свое имя и использовала девичью фамилию матери. А теперь молчи и слушай. И обещай, что не будешь перебивать или смеяться в неподходящих местах. У меня не было времени отредактировать текст.
Райна кивнула и откинулась на подушки.
«Работники так и не узнали, откуда грянула гроза, – начала Алиция. – Они спокойно ехали, покачиваясь в седлах, компанию им составляли только молчаливые звезды и беспокойные лонгхорны. И вдруг они попали в дикий водоворот грохочущих копыт и смертоносных рогов обезумевших животных. Скот бросился бежать, подгоняемый выстрелами и окриками людей в масках.
