конечно, уже нашел интересные образцы, но вовсе не уверен, что исчерпал все богатейшие возможности этого чудесного края, и собираюсь завтра же отправиться в поля...
– Тсс, Тсс, Тсс... Вы ни-че-го в этом не понимаете. А я говорю вам, что вы найдете образчики куда интереснее у моего соседа из Бхагатпура. Его охотничьи угодья больше моих, и растительность там совершенно удивительная! Так что я отдаю распоряжения насчет вашего отъезда... Нет-нет, не благодарите меня! Для меня это истинное наслаждение – помогать науке...
Дело было решено, прибавить нечего. Магараджа утратил интерес к гостю, которого так быстро спровадил, и внезапно осознал, что голоден. И, пока для его сотрапезников продолжался балет блюд, он велел поставить перед собой огромную золотую посудину с замком и отпер замок ключом, который подал ему один из слуг с тревожными глазами. Впрочем, этого странного человека окружали только молодые слуги, сменявшие таких же молодых адъютантов в дорогих шелках, но у всех без исключения был взгляд затравленного зверя, который Морозини успел в свое время заметить в «Кларидже».
Когда открылся купол риса ослепительной белизны, на котором были разложены всевозможные продукты – дичь, мясные шарики, овощи, яйца, а вокруг – множество маленьких тарелочек с разноцветными пряностями и приправами, воцарилась тишина. Сняв перчатку, Джай Сингх скатал шарик из риса, присоединил к нему кусочек дичи и обмакнул все это в красноватый порошок. Прикрыв глаза, поднес еду ко рту – и тут же выплюнул с воплем, за которым последовал поток слов. Диван перевел Альдо суть монолога:
– Яд!
– Что? В этой горе пищи – яд?
Старик устало пожал плечами:
– Если Его Величество так говорит, это, должно быть, правда... Думаю, вам не понравится то, что за этим последует...
Дальнейшее было стремительным и ужасающим: два стража схватили слугу, который принес ключ, и подтащили к высокому трону правителя. Тот жестом велел подать золотую чашу с крышкой. Другой страж взял на ложку немного риса, опустил его в чашку и вытащил покрытым сверкающими осколками.
– Толченое стекло! – шепнул Диван, но его голос был заглушён воплями несчастного, которому пришлось проглотить три ложки адской смеси, после чего его, наполовину задохнувшегося и стонущего от боли, увели из зала, где как ни в чем не бывало возобновился разговор. Магараджа вымыл руки, снова надел перчатки, взмахом руки велел унести роковое блюдо и с любезной улыбкой обратился к Морозини:
– Забудем об этом инциденте! Нам, правителям, то и дело приходится становиться жертвами... заговоров такого рода. Сегодня вечером я поем только немного фруктов.
Оцепенев от ужаса и отвращения, Альдо ничего не ответил. Его позеленевшие глаза не отрывались от лица палача, посмевшего претендовать на его дружбу.
– Ну же, друг мой, придите в себя! – продолжал Альвар шелковым голосом. – Происшествия вроде этого случаются то и дело, приходится быть бдительным. Сейчас мы с вами выпьем немного коньяка, это поможет забыть о жалком недоучке-убийце.
Альдо одним глотком осушил протянутый ему стакан, потом встал и поклонился со сдержанностью, достойной британского офицера:
– С позволения Вашего Величества, я предпочел бы удалиться. Я внезапно ощутил усталость от путешествия...
– Хорошо, хорошо! Идите отдыхать, милый Морозини. Мы увидимся завтра. Вас проводят в ваши покои.
Выходя из-за стола, Альдо мимоходом заметил испуганное лицо ботаника и перехватил озабоченный взгляд сэра Акбара, но ему нестерпима была мысль о возможности остаться пусть даже на минуту в этом роскошном зале, где только что несчастного мальчика постигла страшная и явно незаслуженная кара. Князя раздирали два противоречивых желания: задушить этого монстра с его сверкающим ореолом и бежать со всех ног из этого дворца, из этой страны, снова оказаться в подрагивающем вагоне поезда, который унесет его в другое место, как можно дальше отсюда! И то, и другое было неосуществимо: убить Альвара означало подписать собственный смертный приговор, а то, что Адальбер гостил у Дивана, мешало покинуть город, оставив друга на растерзание мстительному магарадже.
Вернувшись в свою комнату, где рассчитывал найти Аму, Морозини увидел другого слугу, стоявшего у двери, которую юноша открыл с глубоким поклоном.
– Ты кто? А где Аму?
Слуга приподнял тяжелые веки, показав зрачки, словно плавающие в черной воде:
– Аму болен. Я Рао... и к твоим услугам, сагиб!
– Спасибо. Сегодня вечером я в тебе не нуждаюсь. Можешь идти.
Не настаивая, слуга удалился, предоставив Морозини задаваться вопросом о том, что означает эта внезапная болезнь человека, который превосходно себя чувствовал несколько часов тому назад. И что вообще означают события этого странного вечера. Откуда взялось внезапное обвинение в том, что подсыпали яд в огромное блюдо, на которое для отравления потребовался бы килограмм мышьяка или стрихнина. Несомненно, все это было подстроено, а может быть, попросту предназначалось для того, чтобы дать понять именно ему: следует ублажать человека, для которого человеческая жизнь так мало значит. В этом заключалось предупреждение. И, может быть, угроза...
Альдо взял из портсигара сигарету, закурил и подошел к окну, чтобы подышать ночной прохладой. Окно выходило во внутренний двор, за стены которого цеплялись красные и белые бугенвиллеи. В цветнике, разбитом на восточный лад, то есть расчерченном на квадраты, цвели гвоздики, вербена и роза. Местечко было бы прелестное, не будь оно так наглухо закрыто. Наверное, туда нелегко было бы добраться, пришлось бы обходить дворец, размеры которого превращали его собственное родовое жилище в скромный особнячок. Кроме того, под внутренней галереей, между колоннами показалась воинственная фигура стража, вооруженного длинной кривой саблей.
Венецианец несколько минут постоял, дыша ночным воздухом, прислушиваясь к отзвукам странной музыки, которую исполнял оркестр магараджи.
Докурив, он решил лечь: надеялся, что сон поможет ему прояснить мысли, и потом, действительно чувствовал себя усталым. Разделся, разбросав вещи по ковру, затем направился в ванную, чтобы в последний раз на сегодня принять душ и почистить зубы. Но, взяв приготовленный для этого стакан, обернутый в розовую шелковую бумажку, нашел внутри тонкий листок, скрученный в плотную трубочку. Развернув его, Морозини прочел единственное, но малоутешительное слово:
«Уезжайте!»
Глава XIII
БАЛА КИЛА
Когда Альдо Морозини, которого провожал Рао, вышел из главного входа дворца, его уже ждала длинная синяя машина «Бугатти» с шофером, с ног до головы одетым в белое. Похоже, слуга с бегающими глазами окончательно заменил Аму. С утра, когда еще не рассвело, Альдо разбудила записка магараджи, приглашавшего его немедленно совершить прогулку в обществе хозяина. Почти сразу появился и Джай Сингх, и гость, привыкший к роскошным нарядам хозяина дворца, с трудом на этот раз его узнал.
